Теория

Русская революция На обсуждение читателям предлагается новейшее исследование Левой оппозиции, попытка на основе доступных источников восстановить подлинную историю внутрипартийной борьбы большевиков. Александр Резник, СоцСопр—Пермь

Левая оппозиция 1923 года

Пора признать, что мы слишком мало знаем об Октябрьской революции и её судьбе. Признать это — значит начать преодоление мифов и фальсификаций, двигаться к достижению научной истины во всей её конкретике через обмен фактами и мнениями.

Введение

Русская революция и гражданская война 1917–1921 годов сформировали политический режим, который получил в резолюции XII съезда Российской коммунистической партии (большевиков) название «диктатуры партии»[1]. В её рамках вызревал плод бюрократической диктатуры над партией и советским народом. Тем не менее главным полем борьбы против тоталитарных тенденций в СССР оставалась партия большевиков, заключавшая в себе, как и Октябрьская революция, совершенно разные плоды: и диктатуры, и демократии, и революции, и реакции.

Исследование внутрипартийной борьбы крайне актуально. Этот ключевой момент для судьбы СССР мало исследован. Популярные учебные материалы, предназначенные для изучения истории в ВУЗах, преподносят материал грубо и тенденциозно[2], а авторы популярных хрестоматий попросту не считают нужным отразить его вообще[3]. В то время как именно процесс внутрипартийной борьбы в правящей коммунистической партии определил судьбу Советского союза и мировой истории.

Вопрос о причинах начала внутрипартийной борьбы (1921–22 годы), рассмотрел ещё «самый известный историограф оппозиции»[4] Исаак Дойчер в биографии Троцкого[5]. Отсталость социально-экономической системы России-СССР, наличие диктатуры однопартийной политической системы, временное ослабление мирового социалистического движении и мировых революционных процессов — все это были существенные объективные факторы. В этих условиях усугублялись процессы перерождения большевистской партии и власть захватывал слой, чуждый революционному марксизму.

Борьба за власть началась ещё с того момента, как у В. И. Ленина случился инсульт 25 мая 1922 года. Встал вопрос о преемнике. Поэтому многие спорные вопросы были сведены к личностному фактору[6], которые мы постараемся не рассматривать. Когда Ленин вернулся к работе в октябре 1922 года, он уже стал заложником системы сложившегося «триумвирата» во власти: Зиновьев, Каменев и Сталин фактически отстранили Ленина не только от дел, но и от объективной информации[7]. Именно поэтому в ходе беседы 11 октября 1922 года[8] Ленин предложил Троцкому блок: «против бюрократизма вообще, против Оргбюро в частности»[9]. Как отметил Дж. Боффа, «все подтверждает заявление, сделанное Троцкому одним из секретарей Ленина, о том, что Владимир Ильич собирался на ближайшем съезде дать жестокий бой Сталину»[10]. Но этого не случилось, и главный авторитет партии не смог изменить ситуацию. Начался совершенно новый для партии и страны процесс внутрипартийного противостояния.

Понять процесс внутрипартийной борьбы в большевистской партии в 1923–1924 годах значит выявить причины и факты, основных акторов противостояния, их стремлений, отношения к дискуссии и противостоянию, методов внутрипартийной борьбы, артикуляции тех или иных мнений. Необходимо рассмотреть, являлись ли идеи Л. Д. Троцкого основоопределяющими в идейно-практической деятельности «Левой оппозиции», каковы были ошибки Троцкого и его сторонников.

Период с 1923 по начало 1924 года это период существования собственно «троцкистской» оппозиции, её генезиса и первого разгрома правящей фракцией. Нельзя согласиться с мнением Р. Даниэлса о том, что корни Левой оппозиции лежали в 1907 году[11], т.е. связаны с левыми фракциями большевиков. Во-первых, невозможно выявить прямой преемственности, во-вторых, Троцкий до 1917 года формально был вне фракций РСДРП, а в третьих, среди противников оппозиции хватало бывших «фракционеров» (например, бывшие «левые коммунисты» Бухарин и Дзержинский, Сталин — член «военной оппозиции», и т.д.)

Сейчас доступно слишком мало опубликованных документальных источников, чтобы увидеть всю красочную картину внутрипартийной борьбы. Например, многие существенные документы стали известны лишь с момента публикации в 2004 году научного сборника документов по внутрипартийной борьбе 1923 года[12], включающегося в себя разнообразные источники: письма, протоколы и т.д. Помимо этого — основного — сборника источниками нашей работы служат воспоминания оппозиционеров (Троцкий, Серж[13], Павлов[14], Григоров[15], Абрамович[16]) и видных управленцев[17], сборники резолюций и решений съездов, конференций и пленумов ЦК РКП (б).

Советская историография имела тенденцию к фальсификации и замалчиванию исторических фактов, не отягощала себя доказательствами, ссылками на документы, давая материал «на веру» читателям[18]; впрочем, и некоторые известные антисоветские источники поступают также[19]. Западным исследователям приходилось довольствоваться лишь малой долей источников. После Второй мировой войны и XX съезда КПСС стали появляться исследования И. Дойчера, Р. Дэниелса, Д. Боффы, С. Карра[20], Л. Шапиро[21], причем только книга Р. Дэниелса «Совесть революции», все ещё не переведенная на русский язык, была полностью посвящена Левой оппозиции. Тема внутрипартийной борьбы 1920-х годов неизменно появлялась в работах, посвященных историческим персонажам того времени[22], но никто, кроме И. Дойчера, не отражал существенные моменты 1923–1924 годов.

В СССР новый этап изучения наступил с конца 1980-х годов. Начальная попытка систематического изложения истории Левой оппозиции была предпринята социологом В. З. Роговиным[23], троцкистом по политическим взглядам. Но мэйнстрим «постсоветской» историографии заключался в пренебрежительном отношении к конкретике внутрипартийной борьбы 1923–1924 годов[24], даже когда это касалось основных её акторов[25], а также слабой базой доказательств выдвигаемых спорных утверждений[26].

Ненаучный подход советской историографии, по иронии, называвшей себя «марксистско-ленинской», напрямую противоречит той правильной исследовательской установке, которую давал ещё В. И. Ленин во время дискуссии о профсоюзах 1920 года: «Надо, чтобы все члены партии с полным хладнокровием принялись изучать 1) сущность разногласий и 2) развитие партийной борьбы… Кто верит на слово, тот безнадежный идиот, на которого машут рукой». Необходимо, как отмечал Ленин «изучать не только абстрактную сущность разногласий, но и конкретное развертывание и видоизменение их в развитии разных этапов борьбы»[27]. Таким образом, методологическая основа нашего исследования состоит в сочетании микро- и макроисторических подходов к рассмотрению историко-политического процесса внутрипартийного противостояния в РКП (б), при использовании всех доступных исторических источников.

Глава 1. Подготовка к открытому противостоянию

Конфликты в «верхах» большевистской власти были вершиной айсберга нарождающегося кризиса всей Советской системы. Несбалансированность цен («ножницы цен»), кризис промышленного производства и низкая эффективность управленцев вызвали увеличение безработицы и значительную задержку в выдаче зарплаты. Летом 1923 года забастовали рабочие, росли волнения в массах всего общества республики[28]. Примечательно история 6-дневной забастовки на Криндачевском руднике в Донбассе в начале октября 1923 года, когда во главе массовой забастовки стояли бывшие члены компартии и старые квалифицированные рабочие, а массы дошла до насилия над руководителями[29]. Действовали оппозиционные группы: «Рабочая правда» и «Рабочая группа», состоящие как из старых большевиков, так и из молодежи[30].

Реальной властью уже в 1922 году обладал генеральный секретарь И. В. Сталин, сосредоточивший в своих руках большинство исполнительных функций[31]. «На деле нет никакой тройки, а есть диктатура Сталина» — возмущался Зиновьев Каменеву в личном письме 1923 года[32]. Более половины партийных секретарей получили свои должности из рук Сталина[33]. С июля 1923 года по всем внутрипартийным вопросам работу в Политбюро курировал его ближайший сторонник В. Молотов[34]. Как отметили историки, работавшие с перепиской большевистского руководства, по мере возвышения Сталина, возвышались и его соратники, они «обрастали „своими“, лично преданными им людьми на местах, приобретали статус минивождей»[35]. Ещё до начала «борьбы за наследство», Троцкий оказался в Политбюро практически в одиночестве[36].

Усиление секретарской фракции, её нежелание считаться с мнением крупнейших товарищей по партии прослеживается на примере снятия с должности редактора «Правды» Евгения Преображенского, который в июле 1923 года возмутился «пагубному решению» о начале продаже водки (госмонополия)[37]. «Пьяному бюджету», как известно, сопротивлялся и Троцкий.

Уже подготовка к XII съезду характеризовалась методами и приемами бюрократического аппарата, что вызывало не только «тревогу», но и образование «враждебных группировок», — отмечал впоследствии Троцкий[38]. Но XII съезд в апреле 1923 года не оставлял сомнений в том, что партия выбрала бы Троцкого на место Ленина[39] (ещё на XIII съезде Сталин «возмущался» тем, что Троцкий отказывался занять место Ленина в СНК). XII съезд был примечателен ещё и тем, что «триумвиры» начали сакрализацию ещё живого Ленина, создавая атмосферу своеобразного «социалистического» эзотеризма — атмосферу, при которой мало кто удивлялся таким словам Зиновьева: «всякая критика партийной линии… является ныне объективно меньшевистской критикой»[40]. В итоге XII съезд укрепил позиции «триумвирата», и Сталина больше всего.

В то же время представители «рабочей оппозиции» уже обличали «триумвират», а старый большевик Косиор потребовал снятия запрета на внутрипартийные группировки[41]. Троцкий сознательно шел на уступки «триумвирату» Зиновьева-Каменева-Сталина и не вступал в открытое противостояние, считая главным возможность проводить в жизнь свою политику, особенно в сфере экономики[42]. Как сам он отмечал впоследствии, «в 1922–23 году вполне возможно было ещё завладеть командной позицией открытым натиском на быстро складывающуюся фракцию национал-социалистических чиновников, аппаратных узурпаторов, незаконных наследников Октября, эпигонов большевизма»[43]. Впоследствии — в конце 1925 года — он продолжал связывать свои надежды на развитие «действительной демократии» во внутрипартийном режиме с хозяйственным подъемом[44]. Однако, как верно отметил историк Лютов, «отношение рабочих к коммунистической власти во многом зависело от экономической ситуации»[45], что означает поддержание конформизма. В этой ситуации уместно замечание Дойчера о том, что «поведение Троцкого кажется невероятно глупым»[46], ведь, по сути, Троцкий «упустил возможность разрушить планы триумвиров и дискредитировать Сталина, предал своих союзников и не сумел выступить от имени Ленина с той решительностью, с которой Ленин ожидал от него»[47]. Это дает основание считать, что Троцкий вообще мог не разделять предсмертных идей Ленина[48], или, что «взгляды большевистских вождей были предельно близки»[49]. Кроме того, своим радикальным докладом о промышленности он настроил против себя и рабочих, и крестьян, и — тем более — промышленных управленцев и администраторов[50]. Конечно, можно предположить, что Троцкий опасался возможности отмеченного Лениным «раскола»[51], но в данной ситуации Троцкий потерпел тяжелое поражение. И уже в октябре 1923 года он признался в письме в ЦК и ЦКК, что «слишком долго недостаточно энергично реагировал на режим, ставший ныне чрезвычайной опасностью для успехов партии»[52].

Тем временем, ситуация в стране и партии обострялась. Кадровые переброски коммунистов нервировали и порождали недовольство, неуверенность в работе. Экономический кризис становился очевидным, а в партии не было единства по вопросам его разрешения. Более того, записки Ленина о Госплане, в которых он солидаризируются с Троцким, были проигнорированы руководящим большинством; диалога со складывающейся оппозицией не было. Осенью взлетели цены, число безработных перевалило за миллион, начались забастовки в промышленных центрах. Противоречия в обществе обострялись ростом социального неравенства, ростом политической активности мелкой буржуазии. Уже весной 1923 года в Москве «сильно поговаривали» о том, что готовится борьба против Троцкого[53].

В этих условиях формировалась Левая оппозиция, которая, в сущности, являлась протофракцией. Оппозиция была разобщена, и не имела никого, кроме неформальных лидеров: Л. Троцкого, Е. Преображенского и др. Общим для всех требованием было введение внутрипартийной демократии.

Непосредственно внутрипартийных причин для этого хватало. В письме в ЦК и ЦКК Троцкий поставил вопрос «о систематически проводящейся из дня в день внутрипартийной политике, преследующей цели изолирования, блокирования целого ряда работников, повинных только в том, что они не считают такого рода внутрипартийный режим здоровым и правильным режимом»[54] (выделено автором).

Сентябрьский Пленум ЦК положил начало открытому противостоянию. Решение по созданию исполнительного органа над РВСР, проведенное без предварительного согласования с Троцким, остававшимся председателем РВСР, по существу, являлось провокацией, нацеленной на обострение борьбы. Бажанов, бывший тогда секретарем Сталина, рассказывал в мемуарах: «Значение этой меры было для Троцкого совершенно ясно. Он произнес громовую речь: предлагаемая мера — новое звено в цепи закулисных интриг, которые ведутся против него и имеют конечной целью устранение его от руководства революцией»[55]. Незадолго до этого — 13 июля 1923 года — аналогичным образом поступили с председателем СНК Украинской республики Христианом Раковским, которого без его ведома и согласия назначили на другую работу. Его письмо Сталину отражает существенные моменты нарастающего противостояния: «Мое назначение в Лондон является для меня, и не только для меня одного, лишь предлогом для моего снятия с работы на Украине… Впрочем, особое отношение ко мне товарищей, руководящих Политбюро ЦК, выявилось гораздо раньше. Особенно это стало очевидным для членов нашей организации на Украине, а также для некоторых членов организации в России, во время XII партийного съезда… Мое назначение в Лондон является продолжением той тактический линии, целью которой является ликвидация меня как партийного и советского работника»[56].

В октябре 1923 года начался первый этап[57] противостояния, выразившемуся в переписке между Троцким и Политбюро ЦК и Президиума ЦКК. В первую очередь, оппозиционеры пытались положить в основу дискуссии экономические проблемы, вопреки желанию фракции большинства.

Троцкий в письме в ЦК 8 октября подробно изложил свою точку зрения на сущность комплексного кризиса и на пути его разрешения. Он констатировал наличие в партии нелегальных оппозиционных группировок и настроений, позволяющих не извещать товарищей об этих элементах, что говорит о «чрезвычайном ухудшении положения внутри партии», а также «возросшую оторванность ЦК от партии»[58]. Троцкий видел две причины этого: «а) в корне неправильный и нездоровый внутрипартийный режим и б) недовольство рабочих и крестьян тяжелым экономическим положением, которое сложилось не только в результате объективных трудностей, но и в результате явно коренных ошибок хозяйственной политики». В частности, Троцкий обратил внимание, что не реализуется решение XII съезда о повышении роли Госплана, а «важнейшие хозяйственные вопросы решаются в Политбюро наспех, без действительной подготовки, вне их плановой связи». И вывод-диагноз: «руководства хозяйством нет, хаос идет сверху». В деле личного подбора хозяйственников снизу до верху действовал принцип «в какой мере они могут содействовать или противодействовать поддержанию того внутрипартийного режима, который… проводится через Оргбюро и Секретариат ЦК»; то же и с партийными кадрами: «Назначение секретарей[59] стало теперь правилом. Это создает для секретаря независимое, по существу, положение от местной организации. В случае оппозиции, критики, недовольства секретарь прибегает к переброске, пользуясь центром». Таким образом, «тот режим, который в основном сложился уже до XII съезда, а после него получил окончательное закрепление и оформление, гораздо дальше от рабочей демократии, чем режим самых жестких периодов военного коммунизма». Партия бюрократизируется, исчезает традиция «откровенного обмена мнений», формируются слои «воздерживающихся» от своего собственного мнения — и все это провоцирует рост недовольства, которое может отразиться и на «старых большевиках». Подчеркнув, что против него начали борьбу, Троцкий заявил, что «нарастающий кризис партии не может, разумеется, быть исчерпан репрессивными методами», необходимо менять внутрипартийный режим в пользу «партийной демократии» и перегруппировки партийных сил[60].

Известно, что каким-то образом письмо распространилось за пределы ЦК. Например, уже 14 октября письмо Троцкого обсуждалось на заседании бюро Московского комитета РКП (б). Троцкий признал, что ознакомил «со своим письмом менее десятка ответственных товарищей»[61]. Президиум контрольной комиссии в специальной резолюции 15 октября (и далее) осудил выступление Троцкого и призвал не выносить дискуссию за пределы ЦК и ЦКК с одной стороны, и к сплочению вокруг ЦК, с другой[62].

Однако замолчать проблемы было невозможно. Интересно письмо Р. П. Рейна, члена партии с 1904 года, который в 1923 году был председателем Симбирского губернского исполнительного комитета. 13 октября он писал в ЦК: «вызванный из провинции и попав в „московский“ водоворот», он «был крайне поражен» тем, что существует «отсутствие товарищеской спайки и солидарности, подсиживание, подсуживание и, наконец, борьба за „стул“, начиная с советского подотдела, партийной ячейки и кончая руководящими „верхами“». Отсутствие единства и борьба в ЦК «вызывают растерянность, застой советской и партийной работы, брожение в партийных „низах“ и „верхах“, которое, в свою очередь, перекидывается в рабочие районы и заражает уже и так нездоровую там атмосферу»[63].

Александр Белобородов в письме в Политбюро 15 октября отмечал, что «поразительное единодушие», царившее на всероссийском совещании заведующих агитационно-пропагандистскими отделами партийных комитетов 26 сентября, не может не настораживать в условиях сложившегося кризиса (подробнее — в заявлении «сорока шести»); он же поднял и вопрос о правомерности методов репрессий по отношению к разбитым «мясниковцам»[64].

Сложившаяся критическая ситуация вызвала первое организованное выступление Левой оппозиции

Глава 2. Левая оппозиция наступает

15 октября последовало «Заявление 46-и» в Политбюро ЦК РКП (б). Это были Е. Преображенский, С. В. Бреслав, Л. Серебряков, А. Белобородов, А. Розенгольц, М. Альский, Антонов-Овсеенко, А. Венедиктов, И. Н. Смирнов, Г. Пятаков, В. Оболенский (Осинский), Н. Муралов, Т. Сапронов, А. Гольцман, В. Максимовский, Л. Сосновский, Данишевский, П. Месяцев, А. Бубнов, Г. Хоречко, А. Воронский, В.Смирнов, Е. Бош, И. Бык, В. Кассиор (Косиор В.В.), Ф. Локацков, Коганович, Я. Н. Дробнис, П. Коваленко, А. Е. Минкин, В. Яковлева, Б. Эльцин, М. Левитин, И. Полюдов, О. Шмидель, В. Ваганьян, И. Стуков, А. Лобанов, Рафаил, С. Васильченко, Мих. Жаков, А. Пузаков, Н. Николаев, Аверин, М. Богуславский, Ф. Дудник (см. Приложение)

Все они были не просто партийными функционерами, а партийной интеллигенцией, занимавшей крупные руководящие посты в самых разных сферах органах и ведомствах: от военных (Антонов-Овсеенко, Бреслав, Розенгольц, Муралов) до культурных (А. Воронский, Васильченко, Николаев, Ваганьян). Средний партийных стаж подписавшихся был 1907 год (о стаже Пузакова данных нет, Николаев, возможно, беспартийный), что свидетельствовало о накопленном опыте и большом авторитете. Хоречко был секретарем Донбасского губкома партии, упомянутого нами в связи с забастовкой. «Я не мог себе представить, чтобы люди, прошедшие через десятилетия подпольной борьбы, через каторгу и ссылку, после победы над царизмом и белогвардейщиной, могли спасовать в борьбе с бюрократами и карьеристами в собственной партии» — так отреагировал на прочтение документа Павлов, бывший тогда рабочим[65].

Среди «сорока шести» были как сторонники Троцкого[66] по прошлым дискуссиям, так и демцентралисты (Т. Сапронов, Н. Осинский и другие), и «нефракционные» члены РКП (б)[67]. Тем не менее, фракция большинства вскоре назвала заявление «сорока шести» «перепевом» письма Троцкого[68].

Удар группы «сорока шести» был направлен против «политики большинства Политбюро», которое не может «свести концы с концами» в управлении хозяйством. В области внутрипартийных отношений оно «парализует» и «разлагает» партию; происходит «разделение партии на секретарскую иерархию и „мирян“, на профессиональных партийных функционеров, подбираемых сверху, и прочую партийную массу, не участвующую в общественной жизни»; внутрипартийный режим «совершенно нестерпим»; он убивает самодеятельность партии, подменяя партию подобранным чиновничьим аппаратом». Как вывод они утверждали, что «режим фракционной диктатуры внутри партии пережил себя»[69], его необходимо устранить. Несмотря на некоторые расхождения в понимании сущности хозяйственного кризиса, все подписавшиеся соглашались на необходимости созвать совещание ЦК с наиболее видными и активными работниками партии.

Но «секретарская» фракция переводит предмет дискуссии от проблем экономики к внутрипартийным, потому что здесь легче «бить» оппозиционеров за прошлые ошибки. «Ответ» восьми членов и кандидатов в члены Политбюро от 19 октября и материалы объединенного Пленума ЦК и ЦКК заложили основы всего дальнейшего хода дискуссии и борьбы с левой оппозицией.

Накануне рассылки членам ЦК и ЦКК «Ответа» восьми, письму Троцкого был придан характер фракционного выступления, а сам он обвинен в организации оппозиции, «центром» которой он является[70]. В самом письме присутствуют не просто натяжки, но и явная ложь, фальсификация исторических фактов, ситуации в партии и стране. Впервые ещё живой Ленин был вовлечен в грязную фракционную игру с его именем[71]. Все эти «новации» фракционной борьбы заложили идеолого-мифологическую основу дальнейшего преследования «троцкизма».

В ответ Троцкий написал длинное письмо, в котором приводил множество доводов в поддержку своей позиции, ссылаясь как на Ленина, так и на Бухарина, Дзержинского, Молотова. Интересно отметить следующие слова «лидера оппозиции»: «Я не решился бы даже требовать „резкого поворота в сторону рабочей демократии“, как это сделал 11 октября т. Бухарин на заседании политбюро без каких-либо возражений с чьей бы то ни было стороны»[72]. «Фантастическим» назвал Троцкий «обвинение» в «недооценке крестьянства», развенчивая «голословные», «явно недодуманные утверждения», которые служат «легендой» «для оправдания возводимых внутри партии перегородок»[73]. Опровергая состряпанные Сталиным и другими обвинения (в том числе личного плана), Троцкий ставит вопрос: «Каким же все-таки образом, спрашиваю я, можно задним число изменять всю предшествующую историю?… Откуда все это? Для чего все это? Я отказываюсь все это понимать»[74].

25 октября состоялся объединенный Пленуме ЦК и ЦКК с участием представителей десяти крупнейших пролетарских парторганизаций, выбор представителей которых осуществлялся непосредственно Секретариатом ЦК. Говоря «начистоту», Троцкий открыто заявил о существовании «тройки» в Политбюро, о том, что мешает коллективной работе. ЦКК стало орудием Секретариата ЦК в борьбе с оппозицией, возмущался появлением жупела «троцкизма»[75]. Сталин парировал: оппозиция не даёт никаких конкретных предложений, а момент не предполагает дискуссий (здесь звучали и спекуляции на возможности войны с Польшей!); в его арсенале была и прямая ложь — например, о том, что группа «сорока шести» обратилась к массам через голову ЦК[76]. В итоге в ответ Троцкому было принято постановление, осуждающее его письмо от 8 октября как «глубокую политическую ошибку», которая «послужила сигналом к фракционной группировке (заявление 46-ти)»[77]. Большинство «делегатов» являлись аппаратчиками секретарской иерархии, из подписавших письмо «заявление 46-и» было приглашено всего 12 человек[78]. За проект резолюции Е. Преображенского, несмотря на то, что он был составлен в духе постановлений съезда РКП (б) 1921 года, был дан всего один голос[79]. Впоследствии — 9 декабря — Троцкий в письме в ЦК РКП (б) заявил: «октябрьский пленум был высшим выражением аппаратного бюрократического курса»[80].

«Секретарская» фракция изначально руководствовалась целью дискредитировать Троцкого и идейно разгромить оппозицию. Н. Валентинов вспоминал, что «среди партийцев распространялись грубые подпольные прокламации. Из них одна собрала все едкое и ругательное, что Ленин писал о Троцком, а другая доказывала, что Троцкий в сущности меньшевик, и лишь совсем недавно объявил себя большевиком»[81].

31 октября Н. К. Крупская в письме Зиновьеву отразила сложившуюся ситуацию и многие внутренние противоречия «антитроцкистской» фракции: «…во всем этом безобразии — Вы согласитесь, что весь инцидент сплошное безобразие — приходиться винить далеко не одного Троцкого. За все происшедшее приходиться винить и нашу группу: Вас, Сталина и Каменева. Вы могли, конечно, но не захотели предотвратить это безобразие… Рабочие… с завода и фабрики — резко осудили бы не только Троцкого, но и нас. Здоровый классовый инстинкт рабочих заставил бы их резко высказаться против обеих сторон, но ещё резче против нашей группы, ответственной за общий тон… От рабочих приходиться скрывать весь инцидент». И «главное», что выделила наиболее близкий Ленину человек: «Момент слишком серьезен, чтобы устраивать раскол и делать для Троцкого психологически невозможной работу. Надо попробовать с ним по-товарищески столковаться. Формально сейчас весь одиум за раскол свален на Троцкого, но именно свален, а по существу дела, — разве Троцкого не довели до этого?»[82]. Эти слова перекликаются с «Завещанием» и запиской самого Ленина, адресованной «триумвирам»: «Выкидывать за борт Троцкого — ведь вы на это намекаете. Иначе нельзя толковать — вверх нелепости. Если вы не считаете меня оглупевшим до безнадежности, то как вы можете это думать!!!…»[83].

Но у членов антитроцкистской фракции были свои основания для подобных действий. «Партии пришлось развенчать Троцкого единственно за то, что тот… поднял руку против единства партии» — внес ясность вскоре Ф. Э. Дзержинский.

Второй этап внутрипартийной дискуссии начался с момента публикации в «Правде» статьи Зиновьева «Новые задачи партии» 7 ноября 1923 года. В этой статье член руководящей фракции по сути повторяет тезис оппозиционеров о «штиле» во внутрипартийной жизни, говорит о необходимости перемен. В его статьях за 11 и 13 ноября разговор идет уже об аппарате, оторванном от низов партии и неэффективном перед лицом поставленных задач, о том, что внутрипартийная рабочая демократия в действительности не проводится[84]. В «Правде» стали появляться отклики, в которых развивались темы оппозиции: о бюрократизме, отсутствии демократизма в партии, «навешивании ярлыков» оппозиционеров и т.д. Однако до провинции дискуссия дошла лишь к концу декабря, часто не вызывала интереса у партийных масс[85].

Децист Тимофей Сапронов в своей статье 8 декабря, указывая на то, что «дискуссия захватила низы и развертывается», замечает: «весьма скромные… слова тов. Зиновьева… вызывают в партии не энтузиазм, а чувства глубокого недоверия», потому что решения X съезда о демократии так и не вводились в жизнь, в партии силен «школьный дух», отчуждение. Решение лидер «левых» видел в «преодолении косности партийного аппарата», необходимости «пересмотреть наш „офицерский“ состав», т.е. обновлении аппарата снизу доверху[86]. В статье «О единстве и оппозиции» (16 декабря) Сапронов отметил, что угроза Советской власти заключается «не в возможности её свержения, а в возможности её перерождения». Отсюда и критика Сапроновым той «до смерти напуганной новым курсом части партийного аппарата», которой «может чудиться в происходящей дискуссии угроза раскола»[87].

Преображенский в статье «О нашем внутрипартийном положении» четко заявил: «партия вот уже два года ведет в основном неверную линию в своей внутрипартийной политике». Но после начала «нового курса» политика не изменилась в нужное русло: «вместо курса на коллективную самодеятельность организаций и поднятия уровня всех членов партии в процессе живого участия во всех внутрипартийных решениях, на почве сознания ответственности за каждое из этих решений, был взят курс на хороший аппарат и хорошего партийного чиновника»[88].

Бывший лидер «рабочей оппозиции» Александр Шляпников поставил вопрос о материальном неравенстве членов партии: «В условиях новой экономической политики мечтать о всеобщем равенстве утопично. Однако, есть способ уничтожения тех вопиющих излишеств, которые разлагающе действуют не только на совершающих их, но и на окружающую среду. Для решения этого вопроса нелишне напомнить, что однажды мы решали эту же задачу и решили правильно. После Октябрьских дней мы провели декретом положение о жаловании государственным ответственным работникам, которое определяли по заработной плате высококвалифицированных рабочих. Почему не пойти теперь по этому пути? Почему не запретить платное совместительство и т.п. „подножный“ корм?»[89]. Отметим, что по такому пути не пошли, хотя он декларировался в «Государстве и революции» Ленина.

Поддерживая тезис о партаппарате как возможном препятствии, И. Н. Смирнов считал, что действительно реализовать курс на демократизацию можно только если «всю партию вовлекать в решение основных вопросов хозяйственной и политической жизни, и через партию вовлекать весь рабочий класс в их решение, а не решать эти вопросы только двадцатью тысячами человек, работающими в партаппарате»[90]. Это органично связано с указанием Сапронова на реальность «начинающегося искусственного разрыва между партией и пролетариатом»[91].

По мнению В. З. Роговина, «в тот период перерождение не коснулось всей массы аппаратчиков в той степени, в какой оно охватило триумвират, задолго до дискуссии вставший на путь политических подлогов и провокаций. В большинстве своём аппаратчики того времени представляли собой честных и искренне преданных делу партии и революции людей, однако уже утративших способность воспринимать критические сигналы снизу и одновременно — критически относиться к решениям, идущим сверху»[92]. Поэтому со стороны триумвирата необходимы были меры по влиянию на аппарат, в том числе агитационно-пропагандистские.

15 декабря в «Правде» была опубликована статья Сталина «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого». В ней Сталин по сути совершил подлог, назвав оппозицию блоком «части „левых“ коммунистов (Преображенский, Стуков, Пятаков и пр.) с так называемыми демократическими централистами (Рафаил, Сапронов и пр.)», а Рафаила назвал «самым последовательным и законченным представителем нынешней оппозиции». Сталин указал на «беспорядочное отступление оппозиции», представив ход дискуссии таким образом, что за оппозицией нет реальной поддержки, а её лидеры скатываются до поддержки ЦК. Преображенский косвенно был обвинен в отступлении от ленинизма, в его ревизии. Больше всего досталось, разумеется, Троцкому, слова которого о возможном перерождении «старой гвардии» генеральный секретарь перевел с защищаемого им аппарата на «ряд элементов, могущих породить действительную опасность перерождения некоторых рядов нашей партии. Я имею в виду одну часть меньшевиков, вошедших в нашу партию поневоле и не изживших ещё старых оппортунистических навыков»[93].

Следуя желанию найти компромисс[94], «триумвират избрал тактику максимальных уступок Троцкому по принципиальным вопросам, чтобы изолировать его от оппозиции»[95]. 7 декабря публикуется резолюция ЦК и ЦКК РКП (б) «О Партстроительстве», в разработке которой участвовал и Троцкий. В резолюции указывалось на необходимость «серьезного изменения партийного курса в смысле действительного и систематического проведения принципов рабочей демократии». Более конкретно вопрос стоял о праве «утверждения секретарей вышестоящими организациями», недопустимости фактического назначения. Были обозначены ближайшие мероприятия, такие как строгая выборность, обсуждения и дискуссии, выдвижения работников снизу (особенно рабочих), введение обязательной отчетности парторганов, усиление партийно-воспитательной работы, практики обмена опытом, усиление информации членов партии[96].

Свою роль сыграло решение ЦК в сентябре—октябре сократить технический аппарат губкомов и укомов на 18%. Как отмечает сибирский историк, «это делалось с целью лишить аргументов Л. Троцкого и иных оппозиционеров, акцентировавших внимание на росте партийной бюрократии»[97].

На фоне этих маневров, начало декабря было ознаменовано складыванием фракционной «семерки»: теперь к Сталину, Зиновьеву и Каменеву присоединился Бухарин, Рыков, Томский и председатель ЦКК В. В. Куйбышев. Документально подтверждено, что все они согласились с предложением Зиновьева по созданию «своей настоящей архисплоченной фракции», ибо «промедление — смерти подобно»[98].

Троцкий в ноябре—декабре 1923 год болел и не мог полноценно участвовать в ходе дискуссии[99]. Тем не менее, необходимо было напрямую обратиться к партийным массам с разъяснением своей позиции. 11 декабря в «Правде» публикуется его статья «Новый курс», написанная тремя днями раньше. Троцкий писал, что суть «нового курса», провозглашенного ЦК в резолюции 7 декабря, заключается в том, что «центр тяжести, неправильно передвинутый при старом курсе в сторону аппарата, ныне, при новом курсе, должен быть передвинут в сторону активности, критической самодеятельности, самоуправлении партии». Отсюда и поставленная задача: «партия должна подчинить себе свой аппарат»[100]. В той же статье Троцкий сделал свой знаменитый политический ход, указав на тот «факт, что молодежь — вернейший барометр партии — резче всего реагирует на партийный бюрократизм»[101]. Радикализм мысли Троцкого выразился и в постановке вопроса о возможности «перерождения „старой гвардии“», отчуждающейся от нового поколения в условиях бюрократизма[102]. Это была совершенно четкая атака на аппаратчиков, которые готовы «новый курс» бюрократически «свети на нет». «Новый курс должен начаться с того, чтобы в аппарате все почувствовали, снизу доверху, что никто не смеет терроризировать партию»[103]. Троцкий разработал своеобразный «моральный кодекс» большевика-оппозиционера[104]: «Большевик есть не только человек дисциплины, нет, это человек, который, глубоко сверля, вырабатывает себе в каждом данном случае твердое мнение и мужественно и независимо отстаивает его не только в бою против врагов, но и внутри собственной организации. Он сегодня окажется в своей организации в меньшинстве. Он подчиняется, потому что это его партия. Но это, разумеется, не всегда значит, что он не прав. Он, может быть, только ранее других увидел или понял новую задачу или необходимость поворота. Он настойчиво поднимает вопрос и второй раз, и третий, и десятый. Этим он оказывает услугу партии, помогая ей встретить во всеоружии новую задачу, или совершить необходимый поворот без организационных потрясений и фракционных конвульсий»[105]. По сути позиция Троцкого допускает наличие в партии свободы различных направлений мысли, пока они совместимы с её программой[106].

Вскоре статьи Троцкого были изданы в брошюре под названием «Новый курс». Н. Валентинов, бывший тогда «спецом»-управленцем, меньшевиком и отнюдь не страдавший симпатиями к Троцкому, отмечал, что «этой брошюрой зачитывались тысячи, если не десятки тысяч людей, и шум, страстная склока, злоба по её поводу были огромны»[107].

Несомненно, «триумвиры» боялись Троцкого, но не прекращали фракционную борьбу. В те же дни Троцкий написал письмо в ЦК РКП (б), заявляя: «Очень многочисленная и влиятельная группировка в нашей партии (группировка, по существу, фракционная) не только не хочет поворота к новому курсу, но и будет, несомненно оценивать резолюцию ЦК, как маневр, не меняющий по существу партийного курса»[108].

В комячейках проходят обсуждения поднятых «верхами» вопросов. В декабре лидер оппозиционеров Е. Преображенский выступил в Бауманском, Замоскворецком, Краснопресненском районах, на совещании актива Московской организации как содокладчик — оппонент представителям «большинства», предлагал принять свою резолюцию по экономическим вопросам. «Я принужден, товарищи, преследовать тов. Каменева на каждом собрании, где он докладывает от имени Ц. К. Сегодня принужден некоторые дополнения сделать по докладу тов. Сокольникова, потому что функции, которые были выполнены нашей партией, поскольку мы имели всегда от тов. Ленина совершенно объективный обзор, где он не скрывал ошибок, эти функции не выполняются официальными докладчиками»[109].

В борьбу с оппозицией решается включиться Н. И. Бухарин, который помимо всего был главным редактором «Правды». По мнению его крупнейшего биографа, С. Коэна, Бухарин решил поддержать триумвират из-за нетерпимости к фракционности и экономическим проектам оппозиционеров, закрывая глаза на критику бюрократизма[110].

13 декабря в «Правде» публикуется «передовая» статья Н. И. Бухарина, озаглавленная «Наша партия и оппортунизм», в которой Троцкий недвусмысленно объявляется политическим банкротом. Использованные Бухариным формулировки до этого встречались только в закрытых документах. Обвиняемый Троцкий расценил этот шаг, равно как и поведение Сталина, как намерение сорвать единогласие по вопросу о партстроительстве. В ответ ему Бухарин заявил, что расценил статью Троцкого о «новом курсе» как «объявление войны», и действовал на свой страх и риск[111]. Руководящая «восьмерка», отвечая Троцкому, утверждала, что это он срывает единогласное решение посредством, в частности, публикации своей статьи в «Правде». Троцкий обвинялся в «1) натравливании одной части партии против другой, 2 ) в натравливании партийной молодежи против основного ядра партии и 3) дискредитировании центрального руководящего ядра партии…», а также в том, что он якобы возглавил демцентралистов[112].

Борьба против Троцкого и оппозиционеров продолжалась. Скрывая истинные цели этой борьбы, Бухарин пошел на заведомую ложь и на курсах секретарей укомов 14 декабря заявил, что члены Политбюро и не думали исключать Троцкого из Политбюро. Зато косвенно обвинил оппозиционеров в призывах свержению Советской власти![113].

На том собрании отвечал Бухарину один из лидеров оппозиции Преображенский. Заострив внимание на развитии внутрипартийных отношений со времен «военного коммунизма», он указал на то, что «теперь мы можем вернуть партию к нормальным условиям жизни, которые были в 1917 году, когда мы не доходили до такой мертвечины, как в 1923 году». Выступление этого лидера оппозиции содержало очень смелую критику. Политику Политбюро в отношении «Правды» Преображенский назвал «сущим безобразием»; зажим свободы критики со стороны большинства — это «издевательство над рабочей демократией». Преображенский заявил прямо: «Я обвиняю Центральный Комитет в неисполнении резолюции Политбюро»; обвинил он и в обмане партии относительно принятия резолюций по текущей дискуссии (особенно в Москве, где поддержка оппозиции доходила до 40%), Бухарина как автора знаменитой передовицы в «Правде» (и её редактора) и секретарских «комиссаров», препятствующих публикации необходимых документов. Наконец, необходимо отметить своеобразное кредо оппозиции, выраженное словами Преображенского: «партия должна иметь хорошее большинство и хорошую, доброкачественную оппозицию, которая выступает как революционер». Без этого партия умрет как живой организм[114].

Но что ещё важнее, Преображенский выразил мысль о возможности перерождения партии, даже «если рабочая молодежь со временем вступит на те же самые посты, которые занимают оторвавшиеся от низов ответственные коммунисты», особенно учитывая то, что «она не проходила марксистской школы»[115].

Фракция большинства продолжала свою борьбу с оппозицией. 17 декабря «Правда» опубликовала постановление Политбюро, которое было озаглавлено «Против обострения внутрипартийной борьбы». Помимо повторения лжи о «дружественном» отношении к Троцкому, повторялись старые слова о обострении внутрипартийной борьбы оппозицией[116]. К печати были запрещены статьи таких крупных партийных деятелей, как Г. Л. Пятаков, В. М. Смирнов и Т. В. Сапронов[117]. Поэтому Троцкий, Пятаков, Радек 29 декабря отправили заявление в Политбюро: они обвиняли работников, введенных в политический отдел «Правды» в подлогах и фальсификациях. «…весь этот эпизод имеет колоссальное симптоматическое значение, свидетельствуя о тех поистине трагических опасностях, навстречу которым идет партия при тех методах борьбы, одним из выражений коих являются вышеприведенные факты» — отметили они. В частности, были обвинены Назаретян и Сафаров. Оппозиционеры требовали провести беспристрастное расследование случившегося[118]. В итоге обвиненных убрали с постов, а Назаретяна Сталин не вернул обратно в аппарат ЦК, где тот раньше работал. Однако никаких разъяснений и извинений перед читателями в «Правде» опубликовано не было, что красноречиво говорит о «методах борьбы» руководящей фракции. В ответ Политбюро в подготовленном Бухариным заявлении обвинила Троцкого, Пятакова и Радека в том, что их заявление имеет «явно фракционный […] грубо вызывающий характер»[119]. Впоследствии Радек признал, что «форма» обращения в ЦК была ошибкой, но их обвинения были доказаны[120].

31 декабря 1923 года появился ответ руководящей фракции на письмо Троцкого от 23 октября. Девять членов и кандидатов в члены Политбюро в этот раз подытожили свои обвинения во фракционности против (в первую очередь) Троцкого и оппозиции. Письмо Троцкого рассматривалось ими как «орудие фракционной борьбы», проводилась аналогия с приемами фракционной борьбы между большевиками и меньшевиками в рамках объединенного ЦК 1905–1907 годов. В письме приводились выдержки из редакционной статьи Бухарина «Долой фракционность», в которой, в частности, делался акцент на то, что «на всех ступенях партийного развития тов. Троцкий ошибался». Сейчас же Троцкий обвинялся в «гипертрофии плана без достаточного приспособления этого плана к реальной действительности. И здесь в основе лежит недооценка крестьянской действительности», и это «основа основ ошибок т. Троцкого и есть уклон в сторону от ленинизма». В организационном плане оппозиция обвинялась в отходе от «традиции ленинизма», не предполагающей в партии, по выражению Бухарина и других, «договаривающихся между собою групп, группочек, фракций и „течений“». В пылу фракционного озлобления члены «девятки» фальсифицировали истинное значение ленинских записок Троцкому по многим принципиальным вопросам (промышленность, национальный), а также роль Троцкого на хозяйственной работе. В критике «фракционной» политики Троцкого не прозвучало ничего нового, но демонизация «борьбы против партии» обострилась[121].

Курс на организационный разгром оппозиции знаменательно выразился в процессе разбирательства «дела» начальника ПУРа В. А. Антонова-Овсеенко. В письме в ЦК 27 декабря 1923 года он осмелился открыто сказать правду о методах внутрипартийной борьбы и призвал к ответу «зарвавшихся вождей». В своем письме лично Сталину он заявил, что не намерен быть «послушным» для ЦК[122]. Вскоре, 12 января Оргбюро ЦК убрала оппозиционера из ПУРа. По аналогии с Раковским и Мдивани, Антоно-Овсеенко был отправлен за рубеж с дипломатическим поручением.

Дискуссии на местах порой принимали острый характер. Так, например, в Киеве 13 членов губкома поддерживали ЦК, а 7 — оппозицию; из 7 округов 2 были в оппозиции. Секретарь Одесского губкома «поддался» настроению большинства — и проголосовал за оппозиционную резолюцию. 100 против 84 голосов получила линия поддержки оппозиции на собраниях комячейки Академии социалистического воспитания в Москве. Уездная Серпуховская партконференция постановила поддержать оппозицию[123]. Из трех районных организаций Челябинска две были полностью за оппозицию. Копейск (шахтерский пригород Челябинска) также стоял за оппозицию целиком[124]. «Оппозиционером был секретарь Краснодарского городского комитета партии, старый большевик Рудзит и большинство членов горкома. Поддерживал оппозицию и председатель областного Исполнительного комитета Толмачев, — рассказывал оппозиционер Павлов — И хотя секретарь областного комитета партии Аболин был сторонником линии ЦК, завкультпропом обкома Ладохин и большинство членов бюро были активными оппозиционерами… Непосредственно перед ХIII партийной конференцией… семьдесят процентов всех коммунистов Кубано-Черноморской области проголосовали за оппозицию»[125].

Григорий Григоров, «сосланный» в то время лектором в Иваново-Вознесенский губком оставил воспоминания о собрании партийного актива Родниковской мануфактуры. «Доклад по бумажке прочитал директор Балахнин», который «в развязном тоне начал обличать Троцкого, говорил о его разногласиях с Лениным, называл Троцкого то ликвидатором, то меньшевиком. А в конце доклада… изобразил Троцкого противником Октябрьского вооруженного восстания, который теперь охаивает верных ленинцев и является идеологом мелкой буржуазии»[126]. Не стоит сбрасывать со счетов ни одиозное поведение, ни директорский статус докладчика как причины, повлиявшие на абсолютную поддержку рабочими оппозиционера Григорова.

Зимой 1923–24 годов 32 ячейки ВУЗов с 2,790 членами поддержали линию ЦК и 40 ячеек с 6,594 членами — Троцкого. Учившийся в Московском институте народного хозяйства в 1923 году И. Л. Абрамович рассказывал об учащихся вузов: «Как правило, это были не зеленые юнцы, а участники гражданской войны, бывшие командиры, комиссары, политработники <…> в вузах обучалась тогда самая идейная и активная часть партии, прошедшая школу гражданской войны. Это были люди, занимавшие командные и политические должности в Красной армии, и они скорее и лучше других членов партии поняли ошибочный и антидемократический курс большинства ЦК партии»[127]. На оппозиционеров обрушилась чистка. Согласно данным журнала «Красное студенчество», 25% коммунистов в ВУЗах были исключены[128]. Так о чистке в своем ВУЗе рассказывал И. Л. Абрамович: «были исключены из партии все активно выступавшие за оппозицию, в том числе и я. Формулировка у всех была одинаковая: „как идеологически неустойчивые“. Районная и Московская контрольные комиссии исключение в большинстве случаев подтвердили. Мы обжаловали это решение в партколлегию ЦКК, которая отменила решение предыдущих инстанций и всех нас в партии восстановила»[129].

Несмотря на известную массовость оппозиции, Сталин в беседе с корреспондентом РОСТА заявил: «Центральный Комитет думает вместе с подавляющим большинством партии, что партия должна быть единой, что нэп не нуждается в пересмотре. Немногочисленная оппозиционная группа, имеющая в своём составе пару известных имён, придерживается другой точки зрения, чем вся партия в целом»[130].

14—15 января состоялся Пленум ЦК, который должен был обсудить вопросы, выносимые на открывавшуюся 16 января XIII общепартийную конференцию РКП (б). Заседания этого Пленума впервые стенографировались, хотя и не полностью. В последующей редактуре Сталин посчитал нужным внести коррективы в текст относительно «Нового курса» Троцкого: «Этот документ послужил исходным пунктом обострения партийной борьбы». О Троцком в первоначальной редакции стенограммы было «состоящий в ЦК» вместо «стоящий над ЦК»: «Если сверхчеловек, стоящий над ЦК, с удовольствием плюет на законы ЦК, то остальным членам партии все дозволено». Именно «сверхчеловека» Троцкого обвинил Сталин в продолжении внутрипартийной борьбы. Досталось и Серебрякову, «специфический метод» которого, по мысли Сталина, заключался в разведении сплетен. В заключении генсек заявил, что не предлагает «репрессивных мер» — «но меры, которыми можно было бы обезопасить партию в будущем от потрясений»[131].

Микоян[132] в своем выступлении отметил, что «учащаяся молодежь пошла за оппозицией… потому, что оппозиция впервые пошла в массу со всеми запрещенными документами», и потому «необходимо, чтобы работы ЦК были более доступны широким партийным массам, это послужит также к установлению идейной связи между массами и ЦК». Он также заявил, что многие партийцы, не зная ни большевизма, ни меньшевизма, «часто теперь в дискуссии они совершенно искренне отстаивают положения, по сути дела меньшевистские» (примеров он не привел). Микоян выразил опасения, что дискуссия ослабит партию перед лицом «молодой интеллигенции, учащихся, этих будущих красных спецов и общественных деятелей», а также зажиточного крестьянства. Отсюда предложение: «Надо, чтобы внутрипартийная демократия, неизбежно выходя из пределов партии, была бы применена среди беспартийных с некоторыми ограничениями, и не дать ей разрастаться среди крестьянства и интеллигенции без больших и жестких ограничений»[133].

Угланов, секретарь нижегородского губкома, в грубой форме критиковал оппозицию, как «мещан» и «нытиков», против которых выступил «пролетарский таран». Здесь он полностью поддержал формулировки Сталинской статьи в «Правде», заявив: «Дискуссия, так дискуссия, — драться в кровь, по-настоящему». «Поскольку молодежь являлась застрельщиком бунта мещанского в нашей партии, должны быть приняты следующие меры». И Угланов предложил меры по идейному и организационному разгрому оппозиции. Во-первых, агитация и пропаганда против меньшевиков и Троцкого, вступивших в партию. Во-вторых, «выгнать» из партии «полсотни тысяч», а «150 тысяч рабочих принять в партию». Далее идет возмущение «недисциплинированности» студентов Свердловского университета, которые «приглашают лектора по экономическим вопросам, не уведомляя ячейку и никого». По всей видимости, возмущение с ним разделял ректор М. Н. Лядов, а выступающим был Преображенский. «Демократия демократией, а организационные формы организационными формами, устав партии уставом партии. Тут нужно бить по зубам» — заключал он[134]. Подходом Угланова был впечатлен Сталин, который вскоре перевел его на секретарскую должность в Московский комитет партии.

Действительно программной, последовательной можно назвать речь Бухарина. «Целый ряд социальных слоев стучится в дверь общеполитической демократии» — констатирует он, справедливо называя это одной из двух основных опасностей для диктатуры партии. «А оппозиция видит одну опасность. Она видит опасность бюрократизма нашего аппарата… За бюрократической опасностью она не видит политической демократический опасности. В этом заключается их так называемый меньшевизм, как определенный уклон. — заявляет Бухарин и развивает идею последовательно далее. — Они не видят того, что нам для того, чтобы поддержать пролетарскую диктатуру, необходимо поддержать диктатуру партии, которая немыслима без диктатуры старой гвардии, которая, в свою очередь, немыслимо без руководящей роли ЦК как властного учреждения» [135]. Таким образом, Бухарин выстроил схему диктаторской пирамиды, верхушку в которой впоследствии займет и диктатура «вождя». Констатируя неоднородность партии, Бухарин поставил задачу: «рабочих, которые выражают здоровую тенденцию, изолировать от оппозиционных вождей. Что касается группировок, вождей, то надо одну часть из них ассимилировать (тех, которые способны на это), другую часть — дисциплинировать». Поддержал Бухарин и агитационно-пропагандистские меры, которые обрисовал в своей речи Угланов. «Любимец партии» назвал это «новым курсом» ЦК[136].

В отличие от остальных, выступавший от оппозиции Радек начал с разбора экономического вопроса. И в поддержку заявлений оппозиции о кризисном положении он прочитал выдержки из доклада наркомфина Сокольникова, потому что он «не менее остро оценивает экономическое положение, чем оппозиция». Выход из сложившегося положения слабой промышленности Радек видел в «усилении планового начала в нашем хозяйстве, которое задержит утечку национальных богатств в руки нэпманов, позволит понизить себестоимость производства, а с другой стороны, в заключении ряда концессионных сделок, которые дадут нам капитал для усиления промышленности». По вопросу о внутрипартийном положении Радек заявил: «Центральный комитет знал все опасности, сопровождающие переход нашей партии на систему внутрипартийной демократии. Он знал, что мы диктаторская партия в мелкобуржуазной стране, он знал, что у нас мелкобуржуазное большинство в партии, а все-таки ЦК решил 5-го декабря[137] перейти на систему внутрипартийной демократии. Может быть, некоторые товарищи думали, что после этого документа можно будет партию снова зажать в кулак. Но это невозможно. Если некоторые оппозиционеры требуют от ЦК гарантий, что этого не будет, то они не видят, что эти гарантии состоят в причинах, приведших к повороту. Тов. Сталин указал эти причины: непредвиденные забастовки указали на оторванность наших партийных организаций от рабочей массы, появлении нелегальных групп в партии доказало, что при существовании противоречий, вызванных в жизнь нэпом, очень больно ощущаемых рабочей массой, нельзя проводить линию партии только сверху; низовые организации партии должны иметь возможность путем дискуссий принимать участие в выработке линии партии. Раз дело так обстоит, то незачем говорить о рецидиве меньшевистских взглядов на организационные вопросы». Не отрицая опасностей и ошибок, сопутствующих переходу к внутрипартийной демократии, Радек отметил невозможность того, чтобы «партия после трех лет молчания могла перейти к системе внутрипартийной демократии, не делая ошибок». «С расхождением мнений могут создаваться фракции, этой опасности надо во что бы то ни стало избегнуть, меньшинство должно подчиняться решениям съезда, но от вас, товарищи, зависит, не будут ли созданы условия для создания фракций. — обращался Радек к противникам. — Вы получили громадное большинство в партии и поэтому вам нельзя злоупотреблять победой». Третий вопрос, поднятый Радеком — «вопрос о конструкции ЦК», во многом сводился к вопросу о Троцком, но далеко не «личном» плане. «Тов. Зиновьев выступает с речами, в которых доказывает, что Троцкий старый меньшевик, рабочих не знает, крестьян не знает, но все-таки Политбюро будет с ним дружно работать. Что это все значит? — вопрошал Радек. — Или вы должны открыто поставить вопрос о том, что с Троцким, как с меньшевиком, нельзя работать в ЦК и в Политбюро, или же — если вы его держите в Политбюро не ради прекрасных его глаз, то вы должны брать его таким, каков он есть, со всеми его слабыми и сильными сторонами. Из документов ясно, что тов. Сталин предлагал ему руководство промышленностью. Тогда, зачем все теперешние рассказы?». Миф о «недооценке» крестьянства «не выдерживает критики, — не вы, а он поднял вопрос о „ножницах“». Признав свою ошибки во время выступления в Институте красной профессуры, он все же в очередной раз обратил внимание на историю с подлогами в «Правде» и поставил вопрос следующим образом: «окончить ли дискуссию репрессиями и создать ли такую атмосферу, которая толкнет обе стороны на ещё большие ошибки. Дискуссия пошатнула положение партии. В наших руках кончить её. Элементы кризиса есть в стране и в партии. Надо добиться того, чтобы ЦК выступал единым фронтом. Тогда дискуссия окажется в последнем счете полезной, ибо расшевелила мозги партии»[138].

Пятаков, отказавшийся выступать на Пленуме, заявил, что «сегодня разговаривать в ЦК, когда с первых же речей многих из нас, отчасти и меня, изображают меньшевиками… когда „меньшевик“ равнозначно „белогвардеец“… разговаривать по существу нет абсолютно никакой возможности»[139]. Но фракция большинства уже ориентировалась на «зубодробительную политику по отношению к членам оппозиции» (выражение Радека), и «разговаривать» желания не имела.

Правящая фракция идейно и организационно атаковала оппозицию, клеймя её жупелом «троцкизма». Документально подтверждено, что легенду о «троцкизме» выдвинули Зиновьев и Каменев, вместе со Сталиным, уже в 1923-м году[140].

К концу 1923 году Левая оппозиция оформлялась организационно. Виктор Серж в своих воспоминаниях отмечал: «Я был сторонником внутрипартийной оппозиции, которой в 1923–1924 годах руководил Преображенский, а вдохновлял Троцкий»[141]. По заявлению Сталина, в Москве оппозиционеры собирались на квартире Л. П. Серебрякова[142], авторитетного большевика, бывшего в 1920–21 годах секретарем ЦК. Ещё в ответе «девяти» говорилось, что в Москве был создан «фракционный центр»[143]. Что касается Ленинграда, то В. Серж заявил, что «с 1923 года „троцкисты“ в расчете на будущее создавали группу, не участвующую в текущей деятельности. Это был Центр (руководящий) Левой оппозиции региона»[144].

К концу 1923 года в РКП (б) сложилась ситуация, которую Бухарин, выступая перед секретарями укомов, констатировал как «глубокий партийный кризис»[145]. В то же время, по словам бывшего тогда членом партии и рабочим «от станка» Павловым, «рядовая масса коммунистов относительно этой возни наверху была в полном неведении»[146]. Тем легче было «верхам» РКП (б) использовать «низы» в своих целях разгрома оппозиции. Тем более, что за время противостояния октября—декабря 1923 года руководящая фракция только окрепла.

Глава 3. Разгром Оппозиции 1923 года

К 1924 году промышленность уже выкарабкалась из бездны стагнации и депрессии. Но это возрождение было частичным: отрасли легкой промышленности, работающие на крестьянский рынок, процветали; но в условиях нэпа ничто не стимулировало развития тяжелой промышленности, связанной с производством средств производства, и она сильно отставала. Согласно данным Госплана, объем годового промышленного производства, который на 1 октября 1924 г. в два с половиной раза превышал уровень 1920 года, составил теперь 40% довоенного уровня, а в металлургической промышленности — лишь 28%. Это отставание вызывало беспокойство в партии, особенно в кругах оппозиции[147]. 1924 год был годом повсеместной напряженности в деревнях: с политическими убийствами, волнениями среди призывников и т.д[148].

Согласно отчету Московского горкома партии, в январе 1924 года из 413 рабочих партячеек поддержали линию большинства 346 ячеек (9843 человека), а 67 ячеек (2223 человека) — оппозиции. В вузовских партячейках за линию большинства голосовали 32 ячейки (2790), за оппозицию — 40 (6594). В советских организациях за линию ЦК выступала 181 первичная организация, а за оппозицию — 22. В целом на районных партийных конференциях в Москве оппозиции получила 36 процентов голосов[149]. На партийных собраниях в Москве и Петрограде против официальной линии партии выступило незначительное меньшинство рабочих. То, что раньше Троцкий проповедовал идею милитаризации труда, теперь крайне мешало ему выглядеть борцом за дело рабочего класса[150]. По словам Молотова можно констатировать, что секретарская фракция проявляла уверенность: «Партия преодолела осеннюю оппозиционную лихорадку. К началу этого года… нет больше искусственной бури, нет ливня речей, нет града нападок»[151].

Подготовка к очередной партийной конференции была проведена Сталиным по всем требованиям аппаратной механики. Уже на Московской губернской конференции лидеры оппозиции обращали внимание на то, что на районных конференциях за резолюции, предложенные ЦК, голосовало (в целом по Москве) 1708 человек, а за оппозицию — 878, т.е. 34 процента. На городской конференции набралось лишь 25 процентов сторонников оппозиции, «потому, что чем выше, тем больше действует аппарат». Московский же комитет партии был выбран целиком «однородным», т.е. состоящим из одних сторонников ЦК. В итоге на конференцию не был избран ни один оппозиционер с решающим голосом[152]. Троцкий, болевший с октября 1923 года, на партконференции не присутствовал; он вообще, по собственному признанию, «прохворал дискуссию 1923 г. против „троцкизма“»[153].

Выступавший от оппозиции Преображенский указал на то, что «провинция», т.е. местные партийные организации, «была запугана насчёт единства партии, насчёт раскола, который на самом деле грозит партии больше со стороны большинства ЦК, чем со стороны кого бы то ни было другого»[154].

XIII Всесоюзная партийная конференция, проходившая с 16 по 18 января 1924 года, подвела «окончательные итоги». В развернутой резолюции оппозиция была осуждена как «мелкобуржуазный уклон». Обвинения заключались в развязывании мелкобуржуазной стихии и выдвижении политической демократии за пределами партии. Сталин потребовал предания гласности секретный пункт 7-й резолюции X съезда «О единстве партии», санкционирующий исключение из партии членов Центрального Комитета, виновных во «фракционности»[155]. Апофеозом аппаратных махинаций являлся результат количества голосов, отданных против резолюции — 3 человека. Разумеется, все это противоречило реальному раскладу дел. Так, например, по словам Рыкова, Пятаков добился того, что за резолюции от оппозиции проголосовали все московские партячейки, к которым он обращался. Ярославский утверждал, что каждая третья из армейских ячеек в Москве голосовала за оппозицию[156].

Кризисный момент трансформации партийного режима можно зафиксировать с таких слов оппозиционера И. Я. Врачева: «Товарищи, может быть, у нас осталось всего несколько часов полной демократии, так разрешите нам этими часами воспользоваться»[157]. Конференция отклонила предложение Врачева проверить подлинность обвинений Сталина в создании оппозиционерами своего фракционного «бюро»[158]. Рядовые делегаты верили партийному начальству. В момент оглашения «завещания» Ленина делегаты уже имели на руках проект постановления съезда относительно сохранения за Сталиным его партийного поста с условием, что он учтет критику Ленина в свой адрес[159].

Врачев вспоминал, что после конференции Каменев сказал одному из видных оппозиционеров М. С. Богуславскому: «А здорово мы вас разбили? Вы же провалились. Партия за нами пошла». Богуславский ответил: «История разберётся», на что Каменев тут же отреагировал циничными словами: «…Запомните раз и навсегда, это будет зависеть от того, кто и как будет писать историю»[160].

«Очень боюсь, что Вы увлечетесь победой, тем, что удалось „свалить сверхчеловека“, тащащего на неправильные рельсы и т.д. — писал в письме Зиновьеву Бухарин. — В особенности может затуманить мысль то обстоятельство, что удалась штука, которая не удавалась даже Ильичу. Прошу Вас не переоценивать ни размеров, ни характера, ни прочности победы. Мы сражались по существу только в Москве. Мы имели в руках весь аппарат. Мы имели печать и т.д. Наконец, мы имели — что очень важно — в своих руках идею единства и преемственности партийной традиции, персонально воплощённую. И всё же оппозиция в Москве оказалась довольно значительной, чтобы не сказать больше»[161].

Смерть Ленина, наступившая через несколько дней, сыграла на руку фракции большинства, которая в условиях конфронтации взращивала «единство партии» . Даже на похоронах выделялись две обособленные группы — окружение Сталина и оппозиционеры[162].

Разные слои советского общества по-разному отражали происходящие процессы. «После чистки университетов молодежь замкнулась в себе» — отметил Виктор Серж[163]. «Уставши от непривычных размышлений, политически незрелая масса рядовых коммунистов охотно проголосовала за „единство и сплоченность“ партии и обратилась к своим повседневным делам, предоставив вождям партии решать, какие пути должна избрать русская революция» — заключил рабочий-оппозиционер Павлов[164]. Довольно символична характеристика украинским рабочим, которую дала Тверское ОГПУ в декабре 1924 года: «Настроение рабочих подавлено, т.к. нет устойчивости в их положении. Отношение к советской власти положительное, т.к. она много делает для рабочих. У них есть надежда на мировую революцию, которая сметет буржуазию»[165]. Схожая ситуация была и с украинским рабочим классом, который в подавляющей своей массе «поддерживал советскую власть и большевиков и являлись их наиболее прочной основой»[166]. В отчетах спецорганов не говорится о зримой поддержке оппозиции рабочими. «Тем самым её судьба была решена» — заключал Молотов[167].

Оппозиционная группа, которая в конце 1923 г. увидела в Троцком своего главного лидера, испытала серьезное потрясение в связи с поражением и последовавшим за ним политическим нажимом. Некоторые (но немногие) из её членов кончили самоубийством[168]; другие последуют их примеру в наиболее драматические моменты грядущих схваток. Однако эта группа не развалилась: более того, она сохранила свое первоначальное «ядро», о которое Троцкий впоследствии определял как «группу старых революционеров»[169]. РКП (б) не могла избежать продолжения борьбы «старых» революционеров с «новыми» бюрократами в своих рядах.

В середине 1924 года секретарь Симбирского губкома в закрытом письме в ЦК РКП (б) мог сказать, что «в данное время все успокоилось» — рабочие уже не проявляют такой протестной активности, как в 1923-м году. Но кризисные симптомы не куда не девались. Конфликты рабочих с администрацией предприятий и забастовки продолжались — «роптание среди рабочих усилилось», некоторые «рабочие винили сов[етскую] власть и коммунистов, выставляя обвинение в неумелом ведении хозяйства». Осенью 1924 года упомянутый секретарь писал, что «с зарплатой по некоторым видам промышленности, и по вине отчасти самых предприятий, недовольства рабочих вполне естественны»[170]. Оставалась база как для роста антисоветской, так и оппозиционной деятельности.

Заключение

События, развернувшиеся в РКП (б) с осени 1923 года нельзя недооценивать. Бухарин считал, что «это будет один из самых глубоких кризисов, которые у нас вообще есть»[171] — и история подтвердила его слова.

Дойчер справедливо указывал на то, что «ни на одну не обрушивали столь тяжелый груз обвинений и ни одну партаппарат не искоренял столь безжалостно, как на оппозицию 1923 года»[172].

Причины этого можно легко обнаружить в «генах» партийного режима большевиков. Ленин в статье 1920 года отмечал: «Есть объективная логика фракционной борьбы, которая даже лучших людей, если они настаивают на занятой ими неправильной позиции, неизбежно приводит к положению, ничем фактически не отличающемуся от беспринципной демагогии»[173]. В июне 1926 года Троцкий писал в Политбюро о том, что «вполне закономерно в условиях господства аппаратного режима, что всякие разногласия обнаруживают тенденцию превращаться в борьбу замкнутых фракционных группировок. Что правящая партия в условиях революционной диктатуры не может мириться с режимом борющихся фракций, это совершенно бесспорно. Нужно только добавить, что аппаратный режим с абсолютной необходимостью порождает из себя фракции». И в этих условиях, по мнению Троцкого, «возникновение группировок есть единственная вообще возможность внесения поправок в аппаратную политику»[174].

Разумеется, одни большевики искренне опасались, а другие банально пользовались важным аспектом внутрипартийной борьбы, отмеченным Лениным: «Любое, даже ничтожное, расхождение может стать политически опасным, если является возможностью того, что оно разовьется в раскол, и притом такого именного рода раскол, который способен поколебать и разрушить все политическое здание»[175].

Другую важную причину поражения оппозиции также осознавали сами её лидеры. «В партийной политике возобладал автоматизм раз взятого курса, — писал Преображенский в ноябре 1923 года, — он был оформлен и узаконен по стечению ряда причин как раз тогда, когда следовало бы поставить вопрос об его изменении. Мы явно запоздали с этим делом»[176].

Итоги начавшегося разгрома оппозиции подвести не сложно. Продолжалась деградация партии большевиков. «Революция — суровая школа. Она не жалеет позвоночников, ни физических, ни моральных. — писал Троцкий. — Целое поколение вышло в тираж, истрепалось нервно, израсходовалось духовно. Сохранились немногие. Опустошенные составляют огромный процент на вершинах сталинской бюрократии… Каждое революционное поколение становится на известном рубеже препятствием к дальнейшему развитию той идеи, которую оно вынесло на своих плечах»[177]. Внутрипартийная борьба 1923–24 годов положила начало группированию сотен и тысяч «революционеров нового поколения, которое впервые было пробуждено к политической жизни Октябрьской революцией, проделало гражданскую войну, искренне держало руки по швам перед гигантским авторитетом ленинского Центрального Комитета и только начиная с 23-го года стало самостоятельно мыслить, критиковать, применять методы марксизма к новым поворотам развития и, что ещё труднее, училось брать на свои плечи ответственность революционной инициативы»[178]. Не учитывая этот важнейший «субъективный фактор», нельзя делать истинные выводы о возможных альтернативах развития коммунистической партии и советского государства.

Складывающемуся слою (сталинистской) бюрократии борьба с «троцкистской» оппозицией послужила важной основой для формирования собственной идентичности. Троцкий отмечал: «Уже нельзя стало занять пост директора завода, секретаря цеховой ячейки, председателя волостного исполкома, бухгалтера, переписчицы, не зарекомендовав себя антитроцкистом»[179].

Дойчер считал, что «реформа партии» по Троцкому могла быть проведена только в виде демонтажа однопартийной системы; а для большевиков, считал историк, невозможно было сохранить власть, не поступившись своей свободой. В то время как в реальности властью обладала «большевистская бюрократия», политически независимая от массы[180]. Р. Дэниелс, соглашаясь с тем, что оппозиция в целом была заложницей своей апологии однопартийности, также указывал на то, что она «не была единой и её лидеры были плохими тактиками»[181]. Более того, по его мнению, «тоталитаризм левого толка или сталинизм представляет собой прямой и естественный продукт революции»[182], с чем мы не можем согласиться.

В. П. Вилкова в предисловии к сборнику документов о внутрипартийной борьбе в 1923 году отметила: «Именно жесткая фракционная борьба за власть, развернувшаяся в „верхах“ РКП (б) в этот период, стала одним из важнейших факторов политического поражения большевизма… определились основные тенденции и черты окончательного становления тоталитарного политического режима, определенного позже как „сталинизм“»[183]. Но ведь был и другой период — наиболее ожесточенного противостояния в РКП (б), длившийся с 1924 по 1927 года.

Перспектива исследований состоит в том, чтобы обнаружить всю конкретику фактов в её системном единстве: каковы связи социального положения партийцев, а значит и объективного экономического и политического положения СССР, и их политических симпатий, каковы связи между рабочими, крестьянами и другими социальными группами с партийцами, их взаимовлияния (в общей системе НЭПа[184]). Необходимо выяснить, правилен ли тезис о том, что в конце 1923 года и далее было уже поздно бороться с аппаратом, выстроенным Сталиным[185].

Более того, есть ещё одна важная задача исследований. «Как и во времена сталинизма, доказательный набор и анализ фактов заменяются бесконечно повторяющимися идеологическими формулами, призванными посеять в народе неприязненное отношение ко всей более чем 70-летней истории общества» — отмечал В. З. Роговин[186]. Воздавая должную дань этому автору 7-томного исследования «троцкизма», мы подписываемся под его словами: «Опровергнуть эти мифы можно путем восстановления исторической истины, правдивого воссоздания действительных фактов и тенденций прошлого»[187]. Таким образом, актуальность дальнейших исследований состоит в борьбе с идеологическими и историческими мифами, жертвой которых является историческое сознание, ограниченное в понимании судьбоносной важности процессов внутрипартийного противостояния в большевистской партии.

Приложение

Подписавшие «Заявление сорока шести»:

	Фамилия	Парт. стаж.	Должность на 1923 г.	Судьба в 1930-е гг. или далее
1	Аверин	1904	авиапромышленность	Умер в 1945 году
2	Альский	Март 1917 (в 1901 — 1917 г. — член Польской социал-демократической партии)	заместитель наркома финансов СССР, членколлегии этого наркомата.	Репрессир.
3	Антонов-Овсеенко	1903 (с июня 1917 — большевик)	Начальник Политуправления и член Реввоенсовета	Репрессир.
4	Белобородов	1907	1923 нарком внутренних дел РСФСР, член ВЦИК и ЦИК СССР.	Репрессир.
5	Богуславский	Март 1917	Главполитпуть	Репрессир.
6	Бреслав	1903	заместитель командующего войсками Московского военного округа, начальник Политуправления округа	Репрессир.
7	Бош	1901	— (с 1922 г. — тяжело больна)	Покончила с собой в 1925 г.
8	Бубнов	1903	заведующий агитационно-пропагандистским отделом ЦК РКП (б)	Репрессир.
9	Бык	1918	председатель ревизионной комиссии «Сахаротреста» ВСНХ.	неизвестно
10	Васильченко	1901	председатель правления издательства «Московский рабочий».	Репрессир.
11	Венедиктов	1904	заведующий редакционной частью и экономическим отделом Госиздата.	Умер в 1932
12	Воронский	1904	Редактор литературного журналов «Красная новь» и «Прожектор»	Репрессир.
13	Ваганьян (Тер-Ваганян)	1912	редактор философского и общественно-экономического журнала «Под знаменем марксизма».	Репрессир.
14	Гольцман	1917	начальник Главэлектро ВСНХ	Погиб в авиационной катастрофе
15	Данишевский	1900	начальник Центрального управления лесной промышленности, председатель правления треста «Северолес». Член ЦИК СССР.	Репрессир.
16	Дробнис	1906	член административно-финансовой комиссии при СНК СССР.	Репрессир.
17	Дудник	1917	член коллегии наркомата сельского хозяйства Украины	Умер в 1934
18	Жаков	1911	слушатель Института Красной профессуры.	С 1936 года на персональной пенсии
19	Кассиор (Косиор)	1907	главный редактор газеты «Труд». Кандидат в члены Президиума ВЦСПС.	Репрессир.
20	Коганович	1905	член правления Центрсоюза	Умер в 1972
21	Коваленко	1911	литературный сотрудник газеты «Правда»	неизвестно
22	Лобанов	В РСДРП с 1904, в РКП (б) — после 1917 г.	На партийной работе в МК РКП (б), Наркомтяжпроме.	Репрессир.
23	Локацков	1904	председатель президиума Уральского областного СНХ	Репрессир.
24	Левитин	1916	на хозяйственной работе в органах ВСНХ и СТО.	Репрессир.
25	Максимовский	1903	член коллегии Наркомпроса, заместитель наркома просвещения. Профессор, декан факультета Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Работал также в Издательстве ВЦИК, занимался научно-литературной работой.	Репрессир.
26	Месяцев	1906	С 1921 — член коллегии, затем уполномоченный Наркомата земледелия РСФСР.	Репрессир.
27	Минкин	1903	С 1922 г. — сотрудник Исполкома Коминтерна, с 1923 г. — член коллегии Наркомторга, секретарь ряда губкомов РКП (б), полпред СССР в Уругвае	Умер в 1955
28	Муралов	1903	командующий восками Московского военного округа, член Реввоенсовета.	Репрессир.
29	Николаев		заместитель председателя правления издательства «Красная новь».	неизвестно
30	Оболенский (Осинский)	1907	заместитель наркома земледелия, затем посол в Швеции.	Репрессир.
31	Полюдов	1907	член коллегии Наркомата финансов.	Репрессир.
32	Преображенский	1903	председатель финансового комитета ЦК и СНК РСФСР, председатель Главного управления по профессиональному образованию, затем член редколлегии газеты «Правда».	Репрессир.
33	Пузаков	?	секретарь, затем председатель Курской окружной контрольной комиссии РКП (б)	неизвестно
34	Пятаков	1910	С 1922 г. — заместитель председателя Госплана, с 1923 г. — заместитель председателя ВСНХ.	Репрессир.
35	Рафаил	1910	заведующий отделом народного образования.	Подвергался репрессиям, умер в 1966 г.
36	Розенгольц	1905	начальник Главного Управления Воздушного флота страны, член РВСР.	Репрессир.
37	Сапронов	1912	председатель президиума и секретарь ВЦСПС	Репрессир.
38	Серебряков	1905	С 1921 г. — в НКПС РСФСР (СССР): комиссар Главного управления, заместитель наркома (1922 — 1924)	Репрессир.
39	Сосновский	1904	Журналист, ответственный редактор газет «Беднота» и «Коммунар». Член ВЦИК, ЦИК СССР	Репрессир
40	Смирнов И.Н.	1899	нарком почт и телеграфов.	Репрессир.
41	Смирнов В.	1907	член Президиума Госплана и председатель его финансовой секции.	Репрессир.
42	Стуков	1905	заведующий отделом МК РКП (б), редактор газеты «Московский рабочий».	Репрессир.
43	Хоречко	1914	заведующий Орготделом ЦК КП (б) Украины, секретарь Донецкого губкома партии.	Репрессир.
44	Шмидель	1917	заведующий хозяйством завода «Каучук» Хамовнического района Москвы, председатель партийной организации завода.	неизвестно
45	Эльцин	1897	председатель коллегии и член правления Главполитпросвета.	Репрессир.
46	Яковлева	1904	После 1917 — член коллегий НКВД и Наркомпроса, управляющий по делам ВСНХ, секретарь МК РКП (б), секретарь Сиббюро ЦК РКП (б), заместитель наркома просвещения РСФСР, нарком финансов РСФСР. Член ВЦИК, ЦИК СССР	Репрессир.

Лишь 9 из подписавшихся пережили «Большого террора», а 32 (или 70%) стали его жертвами. Из перешедших на сторону Сталинского руководства и переживших террор можно назвать Когановича, Рафаила, Альского и Минкина.

Аверин В.К. (1884 — 1945) — член РСДРП с 1904. В 1918–19 гг. — член Временного рабочего-крестьянского правительства Украины, председатель Екатеринославского совета, затем уполномоченный Совета обороны УССР и ЦК КП (б)У по борьбе с бандитизмом. С 1923 г. — в авиапромышленности.

Альский (Мальский) А.О. (1892 — 1939) — член большевистской партии с марта 1917 г. (в 1901 — 1917 г. — член Польской социал-демократической партии). С 1921 г. — заместитель наркома финансов РСФСР, затем (с 1923 г. ) — СССР, член коллегии этого наркомата.

Антонов-Овсеенко В.А. (1883 — 1938) — в революционном движении с 1901 г. В 1903 г. вступил в РСДРП, м 1914 г. примыкал к меньшевикам-интернационалистам, с июня 1917 г. — большевик. В октябрьские дни 1917 г. — секретарь Петроградского ВРК. Нарком первого Советского правительства — член Комитета по военным и морским делам. Один из организаторов Красной Армии. В 1922 — январь 1924 — начальник политуправления и член Реввоенсовета республики.

Белобородов А.Г. (1891 — 1938) — член РСДРП с 1907 г. В 1918 — председатель Исполкома Уральского областного Совета. С 1923 по 1927 — нарком внутренних дел РСФСР. Член ВЦИК и ЦИК СССР.

Богуславский М.С. (1886 — 1937) — член большевистской партии с марта 1917. В 1922–1924 работал в Главполитпути, затем являлся заместителем председателя Московского Совета, председателем Малого Совнаркома РСФСР.

Бош Е.Б. (Майш) (1879 — 1925) — профессиональная революционерка, член РСДРП с 1901 г. Активная участница борьбы за Советскую власть на Украине. Комиссар Каспийско-Кавказского фронта. Председатель Киевского обкома партии, народный секретарь внутренних дел в первом Украинском правительстве. В 1921–22 гг. — член ЦК Всероссийского профсоюза работников земли и леса. С 1922 г. — тяжело больна, в 1925 г. покончила с собой. Гражданская жена Г. Пятакова.

Бреслав С.В. [Б.А.] (1882 — 1938) — член большевистской партии с 1903. В 1920—1924 гг. — заместитель командующего войсками Московского военного округа, начальник Политуправления округа. С 1924 г. — член правления объединения «Северолес»

Бубнов А.С. (1884 — 1938) — член большевистской партии с 1903 г. В 1917 — член Военно-революционного центра в Петрограде. В годы Гражданской войны — на руководящей и хозяйственной работе: член РВС Украинского фронта, член Совета обороны УССР. В 1922–23 гг. — заведующий агитационно-пропагандистским отделом ЦК РКП (б), в 1924–29 гг. — начальник Политуправления РККА и член РВС СССР.

Бык И.М. (1882 — ?) — член большевистской партии с 1918 г. В 1923 г. — председатель ревизионной комиссии «Сахаротреста» ВСНХ.

Ваганьян (Тер-Ваганян) В.А. (1893–1936) — член большевистской партии с 1912 г. В 1923–24 гг. — редактор философского и общественно-экономического журнала «Под знаменем марксизма».

Васильченко С.Ф. (1884 — 1937) — член большевистской партии с 1901. В. 1923 г. — председатель правления издательства «Московский рабочий».

Венедиктов А.Г. (1884–1932) — член большевистской партии с 1904 г. С 1923 г. — заведующий редакционной частью и экономическим отделом Госиздата.

Гольцман А.З. (1894 — 1933) — член большевистской партии с 1917 г. В 1922—1925 гг. — начальник Главэлектро ВСНХ, в 1924–1926 — член Президиума ВСНХ.

Данишевский К.Х. (1884 — 1938) — член большевистской партии с 1900. В 1918–19 гг. — председатель Ревтрибунала Республики. В 1921 — секретарь Сиббюро ЦК РКП (б). С 1922 г. — начальник Центрального управления лесной промышленности, председатель правления треста «Северолес». Член ЦИК СССР.

Дробнис Я.Н. (1890 — 1937) — член большевистской партии с 1906 г. Один из организаторов Компартии на Украине. В 1922 — член Малого совнаркома РСФСР, с 1923 года — член административно-финансовой комиссии при СНК СССР.

Дудник Ф. [А.М.] (1881 — 1936) — член большевистской партии с 1917 г. В 1923 г. — член коллегии наркомата сельского хозяйства Украины. С 1924 г. — член Президиума ЦКК КП (б) Украины.

Жаков М.П. (1883 — 1936) — член большевистской партии с 1911 г. В 1923 г. — слушатель Института Красной профессуры.

Коваленко П.А. (1888 — ?) — член большевистской партии с 1911 г. В 1920–23 гг. — литературный сотрудник газеты «Правда»

Коганович П.К. (1887 — 1972) — член большевистской партии с 1905 г. С 1919 — уполномоченный Наркомпрода в Сибири и одновременно председатель губисполкома, затем работал в Курской, Орловской губерниях и на Северном Кавказе. С 1921 (23) г. по 1925 г. — член правления Центрсоюза, позже был за границей (1925–1927)

Косиор В.В. (1891 — 1938) — член партии с 1907 г. Партийную работу вел на Украине, затем в Москве. После Октябрьской революции — на профсоюзной, хозяйственной и военной работе. В 1923 г. — главный редактор газеты «Труд». Кандидат в члены Президиума ВЦСПС.

Левитин М.Ф. (1891 — 1938) — в большевистской партии с 1916 г. В 1923 г. — на хозяйственной работе в органах ВСНХ и СТО.

Лобанов А. [М.И.] (1887 — 1937) — член РСДРП с 1904 г. После Октябрьской революции вступил в большевистскую партию. В 1922–23 гг. — на партийной работе в МК РКП (б). Был одним из лидеров «Рабочей оппозиции». Работал в системе Наркомтяжпрома.

Локацков Ф.И. (1881 — 1937) — член большевистской партии с 1904 г. В 1923 г. — председатель президиума Уральского областного СНХ. В 1925–27 гг. — член ЦКК ВКП (б).

Максимовский В.Н. (1887 — 1941) — член большевистской партии с 1903 г. С 1922 г. — член коллегии Наркомпроса, заместитель наркома просвещения. Профессор, декан факультета Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Работал также в Издательстве ВЦИК, занимался научно-литературной работой.

Месяцев П.А. (1889 — 1938) — член большевистской партии с 1906 г. С 1921 — член коллегии, затем уполномоченный Наркомата земледелия РСФСР.

Минкин А.Е. (1887 — 1955) — член большевистской партии с 1903 г. В 1917 г. — член Петроградского комитета, председатель Петроградского РК РСДРП (б). После Октябрьской революции — на ответственной партийной, советской и дипломатической работе. В 1922 г. — сотрудник Исполкома Коминтерна, с 1923 г. — член коллегии Наркомторга, секретарь ряда губкомов РКП (б), полпред СССР в Уругвае

Муралов Н.И. (1877 — 1937) — член большевистской партии с 1903 г. Участник первой русской революции и Октябрьской вооруженного восстания в Петрограде в 1917 г. В году Гражданской войны — член РВС нескольких фронтов. В 1921–24 гг. — командующий восками Московского военного округа, член Реввоенсовета.

Николаев Н.И. (Безчетвертный) (1895 — ?) — в 1923 г. — заместитель председателя правления издательства «Красная новь».

Осинский Н. (Оболенский В.В.) (1887 — 1938) — член большевистской партии с 1907 г. В 1917 г. -член Московского областного бюро РСДРП (б). В октябрьские дни 1917 г. — член Харьковского ВРК. В 1917–18 гг. — председатель ВСНХ РСФСР, комиссар Госбанка, член коллегии НКИД. В 1919–20 гг. — уполномоченный ВЦИК по вопросам сельского хозяйства в Пензе, Вятке, Туле. В 1921–23 гг. — заместитель наркома земледелия, затем посол в Швеции. Экономист, академик АН СССР.

Полюдов И. [Е.В.] (1887 — 1938) — в большевистской партии с 1907 г., активный участник борьбы за Советскую власть в Сибири. С 1923 г. — член коллегии Наркомата финансов.

Преображенский Е.А. (1886 — 1937) — член большевистской партии с 1903. Участник трех российских революций и Гражданской войны. В 1920–21 гг. — секретарь ЦК РКП (б). В 1922–23 гг. — председатель финансового комитета ЦК и СНК РСФСР, председатель Главного управления по профессиональному образованию, затем член редколлегии газеты «Правда».

Пузаков А.М. (1984 — ?) — в 1923 г. — секретарь, затем председатель Курской окружной контрольной комиссии РКП (б)

Пятаков Г.Л. (1890 — 1937) — член большевистской партии с 1910 г. Один из активных участников борьбы за Советскую власть на Украине. Один из создателей Компартии (большевиков) Украины. С 1920 г. — на хозяйственной работе: председатель Центрального правления каменно-угольной промышленности Донбасса. С 1922 г. — заместитель председателя Госплана, с 1923 г. — заместитель председателя ВСНХ.

Рафаил (Фарбман Р.Б.) (1893 — 1966) — член партии с 1910. В 1920 г. — секретарь ЦК КП (б) Украины. Позже — заведующий отделом народного образования.

Розенгольц А.П. (1889 — 1938) — член партии большевиков с 1905 г. В годы Гражданской войны — член Реввоенсовета Республики, член реввоенсоветов ряда армий и фронтов. В 1923 г. — начальник Главного Управления Воздушного флота страны, член РВСР.

Сапронов Т.В. (1887 — 1937) — член большевистской партии с 1912 г. В 1920 г. — председатель Харьковского губревкома и губисполкома. В 1921–22 гг. — член ЦК РКП (б). С 1921 г. — заместитель председателя ВСНХ, член Президиума и секретарь ВЦИК, председатель Малого Совнаркома. В 1923–24 гг. — председатель президиума и секретарь ВЦСПС.

Серебряков Л.П. (1887 — 1937) — член большевистской партии с 1905 г. В 1919–20 гг. — секретарь Президиума ВЦИК и одновременно член РВС Юного фронта. В 1920–21 гг. — секретарь ЦК РКП (б), председатель Главного комитета по проведению всеобщей трудовой повинности. С 1921 г. — в НКПС РСФСР (СССР): комиссар Главного управления, заместитель наркома (1922 — 1924)

Смирнов В.М. (1887 — 1937) — член большевистской партии с 1907 г. Участник Октябрьской революции. В года Гражданской войны — член РВС ряда армий. В 1923–26 гг. — член Президиума Госплана и председатель его финансовой секции.

Смирнов И.Н. (1887 — 1937) — член большевистской партии с 1899 г. В период Февральской революции 1917 г. — депутат Томского Совета. В годы Гражданской войны — член РВС Восточного фронта и 5-й армии. В 1920–21 гг. — председатель Сибревкома. В 1922 г. — секретарь Петроградского комитета и Северо-Западного Бюро ЦК, затем — член Президиума ВСНХ. В 1923–27 гг. — нарком почт и телеграфов.

Сосновский Л.С. (1886 — 1937) — профессиональный революционер, журналист. В большевистской партии с 1904 г. В 1917 г. — на партийной, советской и профсоюзной работе на Урале. В 1918—1924 гг. — ответственный редактор газет «Беднота» и «Коммунар». В 1921 г. — в Главпути, организовал газету «Гудок», затем был назначен заведующим агитпропом ЦК РКП (б). Участвовал в работе советской делегации на Генуэзской международной конференции. Член ВЦИК, ЦИК СССР.

Стуков И.Н. (1887 — 1937) — член большевистской партии с 1905 г. В 1917 — участник вооруженного восставния в Москве. С 1918 г. — на фронтах Гражданской войны. В 1921—1924 гг. — заведующий отделом МК РКП (б), редактор газеты «Московский рабочий».

Хоречко (Харечко) Т.И. (1893 — 1937) — в большевистской партии с 1914 г. После Октябрьской революции член Донецко-Криворожского комитета компартии Украины, заведующий Орготделом ЦК КП (б) Украины, секретарь Донецкого губкома партии.

Шмидель О.К. (1889 — ?) — член большевистской партии с января 1917 г. В 1923 г. — заведующий хозяйством завода «Каучук» Хамовнического района Москвы, председатель партийной организации завода.

Эльцин Б.М. (1875 — 1937) — член РСДРП с 1897 г. В 1917—1920 гг. был членом, председателем Уфимского губревкома и губисполкома. В 1923 г. — председатель коллегии и член правления Главполитпросвета.

Яковлева В.Н. (1884 — 1941) — член большевистской партии с 1904 г. Участник трех российских революций. В 1916—1918 гг. — секретарь Московского областного бюро ЦК РСДРП (б). После 1917 — член коллегий НКВД и Наркомпроса, управляющий по делам ВСНХ, секретарь МК РКП (б), секретарь Сиббюро ЦК РКП (б), заместитель наркома просвещения РСФСР, нарком финансов РСФСР. Член ВЦИК, ЦИК СССР.

Список источников и литературы

Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. Т. 1. М., 1990

Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. Т. 3. М., 1990

Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.3. М., 1984

Л. Д. Троцкий защищается // Вопросы истории КПСС. 1990. № 1

Лубянка Сталину о положении в стране (1922—1934 гг.). М., 2001. Т. 4

РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы: Документы и материалы. 1923. М., 2004

Абрамович И. Л. Воспоминания и взгляды: в 2 кн. / Абрамович И. Л. — М.: КРУК-Престиж, 2004. — Т. 1: Воспоминания

Валентинов Н. В. Наследники Ленина. М., 1991

Валентинов Н. В. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания. М., 1991

Григоров Г. Повороты судьбы и произвол. Воспоминания. 1905–1927 годы. М.: ОГИ. 2005

Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://www.wsws.org/ru/2001/mar2001/mp03-m14.shtml

Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. М., 2001

Троцкий Л. Моя жизнь. Тт. 1–2. — М, 1991

Ленин В. И. Ещё раз о профсоюзах // Полное собрание сочинений. Т. 42.

Ленин В. И. Кризис партии // Полное собрание сочинений. Т. 42.

Ленин В. И. Письмо к съезду // Полное собрание сочинений. Т. 45

Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) // Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М., 1990

Троцкий Л. Новый курс // http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl015.htm#st08

Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций: Поправки и дополнения к литературе эпигонов. М., 1990

Белади Л., Краус Т. Сталин. М., 1989

Борисова Л.В. «Советский тред-юнионизм»: профсоюзы и забастовочная борьба в годы нэпа // Отечественная история. 2007. № 6. С. 88–98

Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. От революции до второй мировой войны. Ленин и Сталин. 1917–1941. М., 1990

Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. — М.: РОССПЭН, 1995

Волков В. Самоубийство Бориса Елькина // http://www.wsws.org/ru/1999/mai1999/elki-m13.shtml

Горинов М.М., Цакунов С. В. Евгений Преображенский: трагедия революционера // Отечественная история. № 2, 1992

Гузаров В. Н. Структура и штаты губернских комитетов РКП (б) в 1920—1925 гг. //Сибирское общество в период социальных трансформаций XX в.: Мат. Всер. научной конференции (Томск, 19–21 окт. 2005 г.). Томск, 2007.

Гусев А. В. Коммунистическое сопротивление тоталитаризму в СССР // socialist.memo.ru — Российские социалисты и анархисты после Октября 1917 года

Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. М. 2006

Донков И.П., Полещук Н. С. Судьба большевика // Они не молчали. М., 1991. С. 86–101

Игрицкий Ю. И. Концепции тоталитаризма: уроки многолетней дискуссии на Западе // История СССР. № 6. 1990

История Коммунистической партии советского союза. Т. 4, кн. 1. М., 1970

Карр Э. X. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917–1929. М., «Интер — Версо», 1990

Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888–1938. М., 1988

Лозбенев И. Н. Особенности рабочего движения в Центральном промышленном районе России в 1920-е годы // Отечественная история № 5, 2005

Лютов Л. Н. Настроения рабочих провинции в годы НЭПа // Отечественная история. 2007. № 4. С. 65–74

Марчуков. Рабочий класс Советской Украины: штрихи к портрету (1920-е годы) // Отечественная история. 2005. № 3

Ненароков А. У времени в плену // Возвращенные имена: Сборник публицистических статей в 2-х книгах. Книга 1. М., 1989

Никонов В. А. Молотов: Молодость. — М., 2005

Орлов И. Б. Современная отечественная историография НЭПа: достижения, проблематика, перспективы // Отечественная история. 1999. № 1. С. 102–116

Роговин В. З. Были ли альтернатива? «Троцкизм»: взгляд через годы. М., 1992 // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/

Роговин В. З. Власть и оппозиции. М., 1993

Россия нэповская. М., 2002

Такер Р. Сталин. История и личность: Путь к власти 1879 — 1929. М., 2006

Троцкий Л. Преданная революция. М., 1991

Фатеев П. С. Расстрелянная революционная доблесть // Они не молчали. М., 1991. С. 68–85

Шабалин В. В. Левая оппозиция в Уральской области 1927—1930 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Пермь, 2000

Шмелев А. И. Исторический опыт борьбы ленинской партии против троцкизма за построение социализма в СССР (1923—1927 гг.) Л., 1984

Daniels, Robert V. The Left Opposiotion as an Alternative to Stalinism / Slavic Review. Vol.50 № 2. Summer 1991.

Fitzpatrick, Sheila. Education and social mobility in the Soviet Union, 1921–1934. Cambridge University Press. 1979

Ссылки

---

[1] Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.3. М., 1984, с. 53.

[2] См. например: История России: В 2 т. Т. 2: С начала XIX в. До начала XXI века / А. Н. Сахаров, Л. Е. Морозова, М. А. Рахматуллин и др.; под ред. А. Н. Сахарова. М., 2006. С. 534–540

[3] См. например: Хрестоматия по истории России: учеб. Пособие / авт. — сост. А. С. Орлов и др. М., 2004

[4] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 286

[5] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. М., 2006. Эта книга ещё ожидает своего профессионального критика.

[6] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 10

[7] Там же. С. 11

[8] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 12

[9] Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 455

[10] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 212

[11] Daniels, Robert V. The Left Opposiotion as an Alternative to Stalinism / Slavic review. Vol.50 № 2. Summer 1991. P. 277

[12] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы: Документы и материалы. 1923. М., 2004

[13] Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. М., 2001

[14] Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://www.wsws.org/ru/2001/mar2001/mp03-m14.shtml

[15] Григоров Г. Повороты судьбы и произвол. Воспоминания. 1905–1927 годы. М.: ОГИ. 2005. Эти воспоминания интересны не только острой критикой большевизма, но и тем, что автор с 1920 года жил в Москве, учился в Институте красной профессуры, и общался с лидерами большевиков.

[16] Абрамович И. Л. Воспоминания и взгляды: в 2 кн. / Абрамович И. Л. — М. : КРУК-Престиж, 2004. — Т. 1: Воспоминания

[17] Валентинов Н. В. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания. М., 1991

[18] История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 4, кн. 1. М., 1970. Другие издания, представлявшую официальную точку зрения советской бюрократии на этот вопрос, не отличаются от представленного «усредненного» варианта. Например: Шмелев А. И. Исторический опыт борьбы ленинской партии против троцкизма за построение социализма в СССР (1923—1927 гг.) Л., 1984. Как следует из названия, эта монография явилась обобщающим трудом.

[19] См. например: Беседовский Г. На путях термидора. М., 1997

[20] Карр, Э. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917–1929

[21] Шапиро Л. Коммунистическая партия советского союза. Лондон. 1990

[22] См. например: Такер Р. Сталин. История и личность: Путь к власти 1879 — 1929. М., 2006; Белади Л., Краус Т. Сталин. М., 1989; Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. М., 2006; Никонов В. А. Молотов: Молодость. — М., 2005; Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888–1938. М., 1988

[23] Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/oglav.htm

[24] См. например: Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. — М.: РОССПЭН, 1995; Шабалин. С. 25; Россия нэповская. М., 2002; Гусев А. В. Коммунистическое сопротивление тоталитаризму в СССР // socialist.memo.ru — Российские социалисты и анархисты после Октября 1917 года

[25] См. например: Горинов М.М., Цакунов С. В. Евгений Преображенский: трагедия революционера // Отечественная история. № 2, 1992; Донков И.П., Полещук Н. С. Судьба большевика / Они не молчали. М., 1991. С. 86–101;

[26] Шубин А. В. Вожди и заговорщики. М.: Вече, 2004.

[27] Ленин В. И. Кризис партии // Полное собрание сочинений. Т. 42. С. 234, 235, 242

[28] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 33–71. Лютов Л. Н. Настроения рабочих провинции в годы НЭПа // Отечественная история. 2007. № 4. С. 65

[29] Борисова Л.В. «Советский тред-юнионизм»: профсоюзы и забастовочная борьба в годы нэпа // Отечественная история. 2007. № 6. С. 95–96

[30] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 77–105; Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 217

[31] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 92

[32] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 129

[33] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 13

[34] Никонов В. А. Молотов: Молодость. С. 685

[35] Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927. Сборник документов. С. 6

[36] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 103

[37] Никонов В. А. Молотов: Молодость. С. 690

[38] Письмо Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК РКП (б) 8 октября 1923 г. / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 154

[39] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 110

[40] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 112. Дойчер справедливо заключил: «Таким образом Зиновьев сформулировал будущий канон большевистского самоподавления».

[41] Там же. С. 113

[42] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 115

[43] Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 457

[44] Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. Т. 1. С. 157

[45] Лютов Л. Н. Настроения рабочих провинции в годы НЭПа // Отечественная история. 2007. № 4. С. 68

[46] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 109

[47] Там же С. 120

[48] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 215

[49] Шубин А. В. Вожди и заговорщики. С. 54

[50] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 119

[51] Ленин В. И. Письмо к съезду / ПСС. Т. 45, С. 344

[52] Письмо Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК РКП (б) 10 октября 1923 г. / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 169

[53] Григоров Г. Повороты судьбы и произвол. С. 300

[54] Письмо Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК РКП (б) 10 октября 1923 г. / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 168

[55] Цит по: Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 20

[56] Фатеев П. С. Расстрелянная революционная доблесть // Они не молчали. М., 1991. С. 75

[57] От составителя / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 20

[58] Письмо Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК РКП (б) 8 октября 1923 г. / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С.154

[59] Из 191 секретаря губкомов, занимавших свои посты летом 1922 — осенью 1923 гг. рекомендованных или назначенных насчитывалось 94 (49,2%) (См. Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. — М.: РОССПЭН, 1995. С. 115–116)

[60] Там же. С. 155, 156, 158, 159, 160, 162–163, 164

[61] Письмо Л. Д. Троцкого в президиум ЦКК и Политбюро ЦК РКП (б) 10 октября 1923 г. // РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С.195

[62] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 179–180, 222

[63] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 173

[64] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 187–190

[65] Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://www.wsws.org/ru/2001/mar2001/mp03-m14.shtml

[66] Но отнюдь не все: среди подписавшихся не было таких крупных сторонников Троцкого, как Раковский, Радек, Смилга, Мрачковский и др.

[67] Сомнительно, что Троцкий являлся непосредственным вдохновителем группы «сорока шести» — см. Дойчер И. Безоружный пророк. с. 130–131

[68] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 211

[69] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 180–182

[70] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 208, 197, 212

[71] См. например: Выписка из стенограммы выступление И. В. Сталина на расширенном собрании партийного актива Краснопресненского района г. Москвы (ответы на вопросы) 2 декабря 1923 г. / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 284

[72] Письмо Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК, к пленуму ЦК РКП (б) 23 октября / РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 224

[73] Там же. с. 231, 233

[74] Там же. с. 240

[75] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 250, 248, 256–257

[76] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 251–252

[77] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 266–267

[78] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 253

[79] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 271

[80] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 302

[81] Валентинов Н. В. Наследники Ленина. с. 23. «Подпольные прокламации против Троцкого, по дошедшим до меня слухам, составлял Товстуха, личный секретарь Сталина» (Там же. с. 208)

[82] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 272, 273

[83] Цит. по: РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 11

[84] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 277, 278, 283. Заметим, что последующая советская историография представляла Зиновьева «поддавшимся» на критику «троцкистов».

[85] Там же. С. 281

[86] Там же. С. 281–283

[87] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 110, 111

[88] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 106, 107

[89] Цит. по: Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xix.htm

[90] Цит. по: Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xix.htm

[91] Цит. по: Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xix.htm

[92] Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xix.htm

[93] Сталин И.В. О дискуссии… / Сталин И. В. Сочинения. Т. 5 // http://petrograd.biz/stalin/5–14.php

[94] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 218

[95] Карр Э. X. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917–1929. С. 74

[96] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 288, 289–290

[97] Гузаров В. Н. Структура и штаты губернских комитетов РКП (б) в 1920—1925 гг. //Сибирское общество в период социальных трансформаций XX в.: Мат. Всер. научной конференции (Томск, 19–21 окт. 2005 г.). Томск, 2007. С. 217

[98] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 295–296

[99] Троцкий Л. Моя жизнь. М. С. 473

[100] Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) / Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С. 199

[101] Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) / Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С. 200. Ещё после порученного партией обследования коммунистической ячейки завода бывш. Бромлей осенью 1922 года Троцкий воодушевился подрастающей молодежью и поставил вопрос о смене в докладной записке (Россия нэповская. С. 199)

[102] Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) / Троцкий Л.Д. К истории русской революции…. С. 201

[103] РКП Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) / Троцкий Л.Д. К истории русской революции…. С. 202

[104] Не случайно, советская историография, на свой лад, назвала эту статью настоящим «фракционным манифестом» (История Коммунистической партии советского союза. Т. 4, кн. 1. С. 302)

[105] Троцкий Л. Новый курс (письмо к партийным товарищам) / Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С. 202–203

[106] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 139

[107] Валентинов Н. В. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания. С. 119

[108] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 303

[109] Горинов М.М., Цакунов С. В. Евгений Преображенский: трагедия революционера / Отечественная история. № 2, 1992. С. 94, 85

[110] Коэн С. Бухарин. С. 191, 192. Хотя лично к Троцкому у Бухарина были несомненные симпатии, что выражалось и в частичной поддержке (см. Там же. С. 193)

[111] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 307, 306, 308

[112] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 309–311

[113] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 314, 323

[114] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 332, 334, 337, 340, 335, 336, 341

[115] Там же. С. 342

[116] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 348

[117] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 346

[118] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 361–363

[119] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 365

[120] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 406

[121] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 367–378

[122] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 354–356, 359. В письме Сталину Антонов-Овсеенко отметил, что всего 2 из 8Единыхвоенныхакадемийпроголосовали за оппозицию

[123] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 384, 383

[124] Волков В. Самоубийство Бориса Елькина // http://www.wsws.org/ru/1999/mai1999/elki-m13.shtml

[125] Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://wsws.org/ru/2001/feb2001/mp02-f21.shtml

[126] Григоров Г. Повороты судьбы и произвол. С. 327

[127] Абрамович И. Л. Воспоминания и взгляды: в 2 кн. / Абрамович И. Л. — М. : КРУК-Престиж, 2004. — Т. 1: Воспоминания. С. 22,36

[128] Fitzpatrick, Sheila. Education and social mobility in the Soviet Union, 1921–1934. P. 95–96, 97

[129] Абрамович И. Л. Воспоминания и взгляды: в 2 кн. / Абрамович И. Л. — М. : КРУК-Престиж, 2004. — Т. 1: Воспоминания. С. 41

[130] Сталин И.В. О дискуссии / Сталин И. В. Сочинения. Т. 6. // http://petrograd.biz/stalin/6–6.php

[131] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 387, 391, 388, 390

[132] Микоян А.И. (1895 — 1978) — член большевистской партии с 1915 г. С 1920 г. — заведующий отделом, секретарь Нижегородского губкома РКП (б), в 1922–24 гг. — секретарь Юго-Восточного бюро ЦК.

[133] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 394, 395

[134] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 397

[135] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 399–400,

[136] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 400, 401

[137]имеетсяввидурезолюция «О партстроительстве»

[138] Там же. С. 404, 404–405, 405, 406

[139] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 24

[140] Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций. С. 101–112

[141] Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. С. 233

[142] История Коммунистической партии советского союза. Т. 4, кн. 1. С. 302. Никаких доказательств существования какого-либо «фракционного бюро» авторы этой монографии не представили. Сталин — тоже. См. РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 392

[143] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 377

[144] Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. С. 251–252. Серж был членом этой маленькой орг. группы по крайней мере в 1927 году

[145] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 322

[146] Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://www.wsws.org/ru/2001/mar2001/mp03-m14.shtml

[147] Карр Э. X. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917–1929. С. 67

[148] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.1. С. 253

[149] Белади Л., Краус Т. Сталин. С. 132

[150] Карр Э. X. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917–1929. С. 75

[151] Никонов В. А. Молотов: Молодость. С. 715

[152] Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xxi.htm

[153] Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 473

[154] Цит. по: Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xxi.htm

[155] Сталин И. В. Соч., т. 6, с. 5 — 26

[156] Дойчер И. Безоружный пророк. С. 150

[157] Цит. по: Ненароков А. У времени в плену / Возвращенные имена: Сборник публицистических статей в 2-х книгах. Книга 1. С 119

[158] Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xxi.htm

[159] Такер Р. Сталин… С. 264

[160] Роговин В. З. Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) // http://trst.narod.ru/rogovin/t1/xxi.htm

[161] Вопросы истории КПСС. 1990. № 5. С. 61, 62

[162] Григоров Г. Повороты судьбы и произвол. С. 334

[163] Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. С. 254

[164] Павлов И. М. Записки оппозиционера — Воспоминания впечатления и встречи // http://wsws.org/ru/2001/feb2001/mp02-f21.shtml

[165] Цит по: Лозбенев И. Н. Особенности рабочего движения в Центральном промышленном районе России в 1920-е годы // Отечественная история № 5, 2005. С. 145

[166] Марчуков. Рабочий класс Советской Украины: штрихи к портрету (1920-е годы) // Отечественная история. 2005. № 3. С. 93

[167] Никонов В. А. Молотов: Молодость. С. 714

[168] См. например о смерти Е. Бош: Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. С. 236

[169] Троцкий Л. Моя жизнь. С. 504

[170] Лютов Л. Н. Настроения рабочих провинции в годы НЭПа // Отечественная история. 2007. № 4. С. 66, 67

[171] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 322

[172] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 142

[173] Ленин В. И. Кризис партии / Полное собрание сочинений. Т. 42. С. 242

[174] Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. Т. 1. С. 235

[175] Ленин В. И. Ещё раз о профсоюзах / Полное собрание сочинений. Т. 42. С. 268

[176] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 108

[177] Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. С. 110–111

[178] Троцкий Л. Моя жизнь. С. 504

[179] Троцкий Л. Моя жизнь. С. 475

[180] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 145

[181] Daniels, Robert V. Op. cit. P. 283

[182] Цит по: Игрицкий Ю. И. Концепции тоталитаризма: уроки многолетней дискуссии на Западе // История СССР. № 6. 1990. С. 187

[183] РКП (б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы… С. 5

[184] Орлов И. Б. Современная отечественная историография НЭПа: достижения, проблематика, перспективы // Отечественная история. 1999. № 1. С. 113

[185] Дойчер И. Безоружный пророк. 1921—1929 гг. С. 140

[186] Роговин В. З. Конец означает начало. М., 2002. С. 365

[187] Роговин В. З. Власть и оппозиции. С. 4