Этманов как национальная идея

«Не-патриот не прав» или «не-патриот прав» — так была сформулирована тема очередного словесного поединка в «Бойцовском клубе» — единственной в нашем городе свободной дискуссионной площадки, действующей под эгидой «Эха Москвы в Ярославле». За несколько месяцев, прошедших с первого «боя», клуб стал если не культовой, то, во всяком случае, крайне популярной тусовкой политизированной, богемной или просто любознательной публики. В декадентских интерьерах бара «PR», где и разыгрывается все действо, можно встретить самых разных персонажей — от играющих в либерализм местных депутатов, молодых карьеристов из проправительственных молодежек до вполне приличных людей. Эти, в обычной жизни редко соприкасающиеся, личности, здесь буквально спрессованы как сельди в бочке, что создает неповторимую атмосферу хаоса, совладать с которым под силу лишь Тайлеру Дердену, роль которого не без успеха исполняет главред ярославского «Эха» Анна Богданова-Тарковская.

В отличие от идиотских ток-шоу, процветающих на российском телевидении, в «Бойцовском клубе» обсуждаются действительно животрепещущие, а подчас и откровенно крамольные темы вроде национализации или комендантского часа. «Дуэли» предшествует анонс на радио, во время которого оппоненты кратко излагают свои позиции. Затем, уже в «реале», им дается по пять минут, чтобы обосновать свое мнение, после чего завязывается оживленная полемика, в которой участвуют дискутанты, публика и ведущая. Победитель «боя» определяется спустя полчаса большинством голосов.

3. 09. к барьеру были вызваны «не-патриот» и «патриот». В качестве первого выступал активист ярославского СоцСопра Иван Овсянников, традиционное мнение отстаивал аспирант ЯрГУ Андрей Бурмистров, возможно, близкий к тому, что в официальных кругах именуется «молодежной политикой». Впрочем, о своей принадлежности к каким-либо проправительственным движениям молодой человек не упоминал, и выступал, скорее, как представитель того умеренного, неагрессивного патриотизма, который характерен сегодня для большинства россиян. В предоставленное ему время Андрей высказал банальные, но, кажется, честно им разделяемые, истины о том, что любовь к Родине, гордость её историей, культурой, достижениями и т. п. — естественное чувство, которое призвано объединять граждан в стремлении сделать её лучше, а также препятствовать «распаду страны». Процитировав пару раз покойного патриарха Алексия (что-то настолько общее, что, к сожалению, не отложилось в памяти), Андрей, однако подчеркнул, что любовь к отечеству вовсе не означает поддержку властей во всех их начинаниях, замалчивания недостатков или пропаганду национального превосходства. Напротив, долг патриота состоит в том, чтобы способствовать миру и согласию, трудиться на благо отчизны и говорить правду, невзирая на лица.

Когда подошла моя очередь выступать, я, прежде всего, отмежевался от патологического антипатриотизма, а la Новодворская, присущего нашим либеральным обывателям. Процитировав слова Чернышевского о России: «Жалкая нация. Нация рабов. Сверху донизу все рабы», я подчеркнул, что, в отличие от современных мещан, произносящих подобные фразы из презрения к «этому быдлу» — народу, автор «Что делать?» пожертвовал свободой и жизнью ради того, чтобы «рабская страна» стала свободной. Однако в нынешней России над патриотизмом Чернышевского возобладал официозный патриотизм графа Бенкендорфа, заявлявшего: «Прошлое России изумительно, настоящее — более чем великолепно, что же касается будущего, то оно за пределами наших самых смелых мечтаний». Современные наследники шефа Третьего отделения — «единороссы», «нашисты» и им подобные — стремятся убедить нас в том, что существует одна, единая и неделимая нация, которую мы обязаны любить, чтобы не подпасть под действие закона об экстремизме. В действительности такой России, которую преподносят нам всевозможные «комиссии по фальсификации истории» никогда не было и нет. Россия Чернышевского — не Россия Бенкендорфа, Россия, в которой живут Медведевы, Путины и Дерипаски — не та Россия, в которой прозябают миллионы рабочих и безработных. Для одних «отечество» — это роскошь, власть, геополитические интересы, для других — бесправие и беспросветная нищета. «Если под „сильной Россией“ понимать сильную бюрократию, сильный „Газпром“, силу омоновских дубинок и больших денег-то я против сильной России. Если же понимать под ней сильное, независимое, рабочее движение, сильное социальное законодательство, сильное образование, здравоохранение, науку, тогда я за сильную — социалистическую — Россию среди таких же сильных социалистических стран».

Дальнейшая дискуссия разгорелась скорее не между оппонентами, а между выступавшими и залом. Причем показательно, что ни один из присутствующих не взял на себя смелость защищать власть. На вопрос о том, есть ли все-таки что то, что могли бы любить все русские независимо от социального статуса, я ответил, что любовь к родным березкам, стихам Пушкина и церкви Покрова на Нерли, разумеется, может быть свойственна и олигарху, и дяде Васе с завода, но такая любовь ни к чему не обязывает. Подлинный же патриотизм состоит в том, чтобы уничтожить ту паразитическую часть России, которая подавляет и угнетает её рабочее большинство. В то время как мой оппонент всячески пытался очистить светлый образ патриотизма от националистической скверны, я говорил о том, что патриотизм буржуазии неизбежно выливается в фашистские и расистские формы, что такому — реакционному — патриотизму нужно противопоставить интернациональную солидарность трудящихся. Тезис о том, что интересы пролетариев всех стран совпадают вызвал судорожную реакцию бородатого антисемита. Завладев микрофоном, он понес ахинею о том, что он как православный не имеет ничего общего с Майклом Джексоном (что было и так понятно с первого взгляда). На это я ответил, что не считаю покойного певца американским пролетарием, религия же является формой ложного сознания, которым, к несчастью, заражен и автор реплики. Ещё большее раздражение бородача вызвало упоминание мной Эмиля Золя, не побоявшегося бросить вызов общественному мнению в связи с антисемитским делом Дрейфуса. «Золя, наверное, для вас пример!» — с негодованием воскликнул нацпат, по-видимому, ожидая от меня публичного покаяния.

Общая радикальная атмосфера передалась, по-видимому, и Андрею Бурмистрову, который буквально ошарашил меня тем, что на вопрос: «Кого из ныне живущих россиян вы считаете образцом истинного патриотизма?», ответил: «Алексея Этманова». Лидер Межрегионального Профсоюза Автомобильной Промышленности посетил Ярославль и Рыбинск накануне. Пресс-конференцию, посвященную соглашению о взаимодействии между МПРА и профсоюзом ярославской «Балтики», а также круглый стол для рабочих активистов нашего города готовило СоцСопротивление. В тот же день Этманов выступал в эфире ярославского «Эха». Однако мы никак не предполагали, что Алексей станет для ярославцев новым национальным лидером. Пожалуй, несмотря на весь наш антивождизм, стоит поддержать эту прогрессивную тенденцию.

Итоговое голосование дало следующие результаты: 22 человека выразили одобрение моей позиции, 17 поддержали Андрея и 5 — Анну Богданову, высказавшую компромиссное мнение. Похоже, «Бойцовский клуб» начинает оправдывать свое радикальное название.